«Жизнь — вокзал, скоро уеду, куда — не скажу»

«Жизнь — вокзал, скоро уеду, куда — не скажу»

05

75 лет назад – в последний день лета 1941 года – свела счеты с жизнью  выдающийся русский поэт Марина Цветаева. Ей было только 49.

Эмиграция для Цветаевой обернулась нищетой, бесконечными мытарствами и жгучей тоской по родине. В 1939 году она восстановила советское гражданство и вслед за мужем и дочерью вернулась на родину. Она мечтала вернуться в Россию «желанным и жданным гостем». Но этого не случилось: муж и дочь были арестованы, сестра Анастасия оказалась в лагере. Цветаева жила в Москве в одиночестве, кое-как перебиваясь переводами. Начавшаяся война, эвакуация забросили ее с 16-летним сыном в далекую Елабугу.

В этот татарский городок они приплыли по Каме 17 августа 1941 года. Первые четыре дня размещались в библиотечном техникуме, а потом работник горсовета отвел Цветаеву с сыном на городскую окраину в домик семьи Бродильщиковых. Крошечная комнатка метров шесть. Перегородка не доходит до потолка. Вместо двери — занавеска. Кровать отдала сыну, себе — неудобный топчан.

Цветаева была очень молчалива, вспоминала хозяйка. У окна часто стояла. Вещи не разбирала. Как будто тут не собиралась жить. Войной была очень напугана. Боялась, что сына заберут на фронт, и он погибнет (так и случилось, он пал в бою в 44-ом во время знаменитой операции «Багратион»).

Целыми днями она бродила по городу в поисках работы. Заходила в районный отдел народного образования, в педагогическое училище, в горсовет. Везде — отказ. 25 августа отправилась в Чистополь, куда собиралась переехать. Городок этот, ничем не отличавшийся от Елабуги, привлекал тем, что здесь в основном находились эвакуированные литераторы, а значит было больше знакомых, но главное — был интернат для писательских детей, воспитанниками которого уже стали Тимур Гайдар, Стасик Нейгауз, Алексей Баталов… Здесь ее сын мог бы жить и учиться, обрести друзей среди сверстников. 26 августа Цветаева получила разрешение на прописку в Чистополе и написала заявление: «В Совет Литфонда. Прошу принять меня на работу в качестве судомойки в открывающуюся столовую Литфонда». Увы, совет писательских жен посчитал, что она может оказаться немецким шпионом. В подавленном состоянии Марина Ивановна вернулась в Елабугу.

30 августа она направилась пешком в овощной совхоз, расположенный далеко за городом. Предложила председателю вести переписку, оформлять бумаги. «У нас все грамотные!» — резко ответил тот. Но пожалел: дал на прощание 50 рублей, просто так. Цветаева ушла, оставив деньги на столе.

…Хозяйка вернулась домой первая и удивилась тому, что дверь сеней закрыта изнутри.

Цветаева висела невысоко над полом на веревке, привязанной к вбитому в старую балку гвоздю. Рядом — три прощальных письма, решительных, обдуманных, почти спокойных. Она оставила 150 рублей на собственные похороны и на билет сыну в Чистополь. А на плите — полную сковородку жареной рыбы.

Александр КУТУЗОВ, vitebskcity.info

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Загрузка...