Герой России с Брестчины: Александр Васильевич Даркович

Герой России с Брестчины: Александр Васильевич Даркович

Наверное, именно про таких говорят: как за каменной стеной. Спокойный, надежный, уверенный в себе. Гвардии полковник запаса Вооруженных сил РФ Александр Васильевич Даркович – наш земляк: родился в 1961 году в Давид-Городке Столинского района, затем жил в Бресте.

В ходе первой чеченской кампании командовал десантно-штурмовым батальоном 336-й отдельной гвардейской Белостокской орденов Суворова и Александра Невского бригады морской пехоты Балтийского флота. За мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания в Чечне, указом президента РФ от 20 марта 1995 года тогда еще гвардии подполковнику Дарковичу Александру Васильевичу присвоено звание Героя Российской Федерации. По окончании Военной академии служил в Министерстве обороны РФ. С 1999 по 2002 год – командир бригады морской пехоты Балтийского флота. В 2003 году уволен в запас по состоянию здоровья. Живет в Москве, занимается бизнесом.

В Брест, где оканчивал школу № 1 и где сейчас живут его родители, наведывается довольно часто. В один из таких приездов Александр Даркович по нашей просьбе навестил редакцию «Вечерки».

Александр Васильевич, в вашей семье не было кадровых военных. Отец – юрист, мама – учитель. Вы же решили стать офицером. Это потому, что в те годы среди мальчишек профессия военного была в большом почете?

– Да нет, это скорее случайность. Физически я был крепким парнем, участвовал в разных спартакиадах и спортивных соревнованиях, да и учился неплохо, после школы у меня была возможность поступить в какой-нибудь из белорусских институтов. Но в то время вступительные экзамены в военное училище сдавались на месяц раньше, чем в гражданские вузы. Кроме того, если ты выбирал именно военное училище, военкомат оплачивал поступающему дорогу туда и обратно. Мы с друзьями расценили это так: есть возможность бесплатно увидеть страну, решено было съездить в Ленинград. Сдал документы в Ленинградское высшее военное общевойсковое командное училище. Хорошо, что приехали на сутки раньше, только благодаря этому и успели на обзорной экскурсии побывать. Потому что на следующий день нас быстренько закрыли на полигоне и оттуда уже не выпустили.

Поступил без особых проблем. Школа № 1 в Бресте, где я учился последние два года, была с физико-математическим уклоном, а в школьном аттестате у меня всего одна четверка. Ну а после третьего курса мы были на стажировке в Печенге Мурманской области, правда, в мотострелковой части. Рядом размещалась база морской пехоты. Посмотрели, как обстоят дела в одном подразделении и в другом, и десять человек из выпуска написали рапорта с просьбой зачислить именно в морские пехотинцы. И мне ни разу не пришлось пожалеть, что попал именно сюда.

Ваши родные рассказывают, что и до Чечни вашу бригаду не один раз направляли в горячие точки…

– Да нет, «горячими» я бы эти точки не назвал. Да, мы находились в Польше в 1983 году. Обстановка там тогда была напряженная, но мы всего лишь обеспечивали безопасность семей наших военнослужащих. В 1984-1986 годах в зоне ответственности Балтийского флота была в том числе и Атлантика, и нам пришлось побывать в Анголе. Там шла гражданская война, но мы шли опять же не воевать – нашей задачей была безопасность семей военнослужащих в случае эвакуации. Помню несколько острых моментов, но до эвакуации, к счастью, не дошло. Я тогда был командиром взвода, мы жили на корабле, на суше лишь проводили рекогносцировку. Возможно, наше присутствие сыграло сдерживающую роль. Усиленный батальон морской пехоты – для Анголы это достаточно серьезный фактор.

Значит, до Чечни опыта боевых действий у вашего батальона не было. Газеты писали: когда стало известно о готовящейся переброске войск в Грозный, некоторые офицеры подали рапорты об увольнении. Те, кто остались, осуждали бывших товарищей?

– Не хочу никого осуждать. Но в нашем батальоне ни один офицер не отказался ехать в Чечню. А мы набирали туда исключительно добровольцев. В декабре 1994 года от командования флота поступила задача доукомплектовать батальон с 400 имеющихся в наличии штатных единиц (штат мирного времени) до тысячи. Набор проводили из состава матросов и офицеров, проходивших срочную службу на кораблях Балтийского флота, но тоже за счет добровольцев. Времени на переучивание оказалось ровно три недели, и они действительно не были готовы к боевым действиям. В отличие от штатных подразделений, где интенсивная подготовка шла все время. По правде говоря, мы до последнего не верили, что из Калининграда, где дислоцировалась наша бригада, нас повезут через две границы. Тем более что и море там далеко. Когда приказ прозвучал, у нас был всего час на сборы.

Давайте вернемся немного назад. В начале 90-х годов у вас было намерение перейти в белорусскую армию. Это как-то связано с неразберихой, которая творилась тогда в российских вооруженных силах?

– Неразбериха, конечно, творилась, но нашего Балтийского флота это коснулось в меньшей степени. И особенно частей, которые дислоцировались на территории Калининградской области. У нас был очень сильный и мудрый командующий флотом – адмирал Егоров Владимир Григорьевич. А Беларусь… На тот момент это было спонтанное желание. Хотя я и сейчас думаю, что когда-то все равно придется возвращаться на родину. Можно вернуться военным пенсионером и доживать тут до старости, а можно – раньше, чтобы принести стране какую-то пользу. Мне хотелось послужить своей родине, но морские пехотинцы были ей не нужны. К слову, у нас очень много белорусов служило, и срочников, и офицеров. Однажды меня предупредили, что приехал новый призыв из Беларуси, в основном студенты, которые год-два отучились. Я тогда около 70 человек себе взял. Целая рота белорусов получилась. После службы судьба всех разбросала, но примерно половина из нас продолжает поддерживать отношения. В «Одноклассниках» общаемся постоянно.

Под небом Грозного

Военная наука говорит, что бой в городе является одним из самых сложных видов боевых действий и требует особо тщательной подготовки войск и штабов. Вам в течение двух месяцев пришлось находиться в самом пекле уличных боев. Тем не менее ваш батальон, выполнив поставленные задачи, понес минимальные потери. Именно благодаря вот этой тщательной подготовке?

– Наш батальон потерял в Чечне 26 человек, и около сотни получили ранения. Наверное, кощунственно так говорить, потому что каждая жизнь – огромная ценность, но это действительно минимальные потери. Смотрите: к моменту нашего прибытия в Грозный была разгромлена Майкопская бригада, 81-й мотострелковый полк, в других подразделениях выбыло из строя до 30-40 % личного состава. Уверен, потери у нас были бы еще меньше, имей мы хотя бы минимальный опыт боевых действий. Мы его приобрели быстро, но 18 балтийцев погибли за одну, первую ночь – при штурме Зеленого квартала.

Там сложилась очень серьезная обстановка. Зеленый квартал в Грозном был своего рода коридором для боевиков, по которому доставлялись боеприпасы, продовольствие и подкрепление. А в центре квартала – президентский дворец, где расположился штаб боевиков. Понятно, почему они дрались за эту часть города так остервенело. Десантники, которым мы пришли на смену, так и не смогли замкнуть кольцо окружения вокруг дворца. Помню, меня подвели к окну и сказали: вот видишь – квартал. Максимум через три дня он должен быть взят. Тогда удастся вывести на прямую линию тяжелую технику – и дворец будет наш. Чтобы свести потери к минимуму, решили штурмовые бригады формировать только «штатным» составом, более подготовленным. Таких набралось 90 человек, плюс другие войсковые подразделения, навстречу шла группировка Рохлина, но никто не знал, сколько во дворце боевиков и сколько готово прийти к ним на помощь. То есть говорить о тщательной подготовке не приходится – у нас было очень мало информации о противнике. Уже потом стало известно, что общая группировка боевиков на западном направлении состояла где-то из 3-3,5 тысячи человек, а непосредственно дворец обороняли около 700 «дудаевцев».

Мы пришли в центр города ночью, днем туда было не пробраться, нас бы разгромили на подступах. В эту же ночь десантники должны были уходить, потому что понесли очень большие потери. Я попросил их остаться на сутки, помочь нам освоиться в новой обстановке. Просто попросил – приказа вышестоящего начальства не было. Они остались, и именно это многим тогда спасло жизнь. Вы представляете, что это такое – бросить молодых ребят, которые до этого стреляли только в тире или по мишеням на стрельбище, против превосходящих сил? Ровно через сутки они пошли на штурм.

Штурмовые группы занимали здания, потом туда приходили оставшиеся в резерве силы и брали под свой контроль. Несколько таких зданий не один раз переходили из рук в руки, за них шла натуральная рукопашная схватка, и именно тогда погибли 18 наших ребят. Практически половина одной штурмовой группы. Но здания они все-таки удержали, потому что если бы нас оттуда выбили, то весь штурм пришлось бы начинать сначала и потерь было бы неизмеримо больше.

Мы замкнули кольцо окружения – подчеркну – в течение одной ночи. После этого оборонять дворец стало уже бессмысленно, и боевики его покинули. Не понадобилось даже выводить тяжелую технику. Еще 8 наших ребят погибли в течение двух месяцев в других боях – в том числе во время форсирования Сунжи и при взятии площади Минутка.

Грозный, зима 1995 года. Александр Даркович (справа) с начальником штаба Наумовым перед штурмом Минутки.

Это правда, что откуда-то из российских штабов к боевикам исходила утечка информации?

– Скорее всего, да. Мы не знали о противнике ничего, он о нас знал почти все. Знали даже командиров подразделений, откуда они родом, и то и дело выходили по рации на нашу частоту. Откуда они могли это знать? Лично со мной так несколько раз разговаривали. Сидишь, работаешь в эфире, и в этот момент заходит на частоту противник и говорит: здравствуйте, Александр Васильевич, мы вам советуем отсюда тихо и спокойно уйти. Вежливо говорили, без криков. Мол, мы вас очень уважаем, знаем, что это одно из самых боеспособных подразделений в российской армии. В вашу сторону даже стрелять не будем: забирайте вещи и уводите всех. В противном случае мы знаем, что ваши родители живут в Бресте, а именно на ул. Кирова, мы вас и там найдем, руки длинные, и в том же духе. Вся эта информация у них почему-то была.

Именно поэтому мы, планируя очередную боевую операцию, старались посвящать в нее минимум людей. Нам удалось найти общий язык с командованием группировки. Ее на тот момент возглавлял генерал-майор Бабичев, командир Псковской воздушно-десантной дивизии, и когда он увидел, что у нас действительно подготовленное подразделение, то согласился, что нас не надо за ручку все время водить. Договорились так: дайте задачу и дайте срок, а мы сами решим, как ее выполнить. Вас посвятим, может быть, еще одного человека, а больше никому знать не обязательно. И он пошел навстречу.

На штурм Минутки нам дали неделю. Мы ее взяли за два дня. Провели разведку, чтобы прояснить ситуацию, предприняли меры, чтобы ввести противника в заблуждение, и через два дня площадь была наша. Хотя задача так даже не ставилась: нам надо было занять лишь кусок плацдарма, чтобы переправить через горную речку основные части. И когда министру доложили, что Минутка взята, вначале никто не поверил. Пришлось залезть на крышу одного из домов, обозначить себя ракетами и водрузить Георгиевский флаг. Полагаю, что звание Героя РФ мне было присвоено именно за Минутку. А вообще из личного состава батальона за операцию в Чечне более 400 человек были награждены орденами и медалями.

Недавно узнала, Игорь Крещенок, создатель, руководитель и солист группы «Черные береты», был с вами в Чечне и уже тогда он между боями давал концерты под гитару…

– Да, Игорь Крещенок был тогда командиром роты и ежедневно, если не было боев, с 21 до 22 часов по средствам связи на определенной частоте, которую все наши знали, исполнял песни по заявкам. Сами понимаете: людям, уставшим от войны, хотелось хоть ненадолго вернуться к мирной жизни, и концертов Крещенка всякий раз очень ждали. Собирали заранее заявки, передавали ему, и в назначенное время песни слушала почти вся группировка.

К слову, именно благодаря ему и его песням нам удалось однажды выпутаться из, скажем так, неприятной ситуации. Дело в том, что в управлении у нас была некоторая неразбериха. Сводные части прибывали со всех регионов, времени наладить между ними взаимодействие не было, нас все время торопили… Однажды мы получили приказ срочно перебросить силы в другой квартал. А там по соседству находился полк внутренних войск, который знать не знал, что мы туда идем. Просыпаются утром и видят, что рядом кто-то бегает с автоматами. Мы все тогда, и противник тоже, ходили в камуфлированной форме, все были грязные и небритые, потому что воды не было. Как узнать, свои или чужие? Вот они и решили пальнуть в нашу сторону на всякий случай.

Полдня выясняли, кто такие, искали контакты для взаимодействия. Уже темнеет, людям страшно, начинают постреливать активнее. Наконец нам дали их частоту, позывные. Вышел на них, говорю: ребята, прекратите огонь, мы свои, давайте встретимся утром. А кто-то в ответ: это провокация, не верьте. В принципе, понятно: утечка информации была, и противнику наши позывные вполне могли быть известны. Пришлось, удерживая их частоту, вызвать Крещенка. Говорю, спой им что-нибудь под гитару, чтобы поверили. Послушали, спрашивают: ребята, а вы точно наши? Точно. А спой такую-то песню. Спел. Кто-то, правда, из их командования долго еще не верил, призывал к бдительности и рекомендовал вести беспокоящий огонь. Пришлось опять зажать их частоту. И только когда Игорь спел от начала до конца «Наша служба и опасна, и трудна…», все замолкло, они поверили, а утром приехали с шашлыками – знакомиться.

Сугубо гражданская жизнь

Последние 9 лет вы – сугубо гражданский человек. Чем занимаетесь?

– Работаю. Не свой бизнес, меня пригласили в качестве менеджера в фирму, которая занимается информационными технологиями. Собственное производство, программы. Есть серьезные проекты – в плане программного обеспечения с нами работают 22 региона. В моем подчинении порядка 200 человек. До этого работал в Калининградской области, был директором завода. К слову, Владимир Заломай, бывший губернатор Брестской области, а потом руководитель отделения посольства Беларуси в Калининграде, был у нас на предприятии. Вообще калининградский период жизни у меня очень продуктивный. В 2004-2005 годах мы реализовали в России солидный инвестиционный проект. Речь о создании группой компаний «Содружество» одного из крупнейших в Европе масло-эстракционных заводов с портовым и железнодорожным терминальными комплексами. Я был там исполнительным директором. К сожалению, по семейным обстоятельствам вынужден был из Калининграда перебраться в Москву – жить на съемной квартире при таком темпе работы было тяжеловато. Но я остался в очень хороших отношениях с собственниками, они приглашают вернуться.

Расскажите немного о своей семье.

– Обычная семья. Жена – бухгалтер. Сын учится на юриста, но кем будет работать, еще не определился. Хочет быть спортивным статистиком, но таких специалистов готовят в очень малом количестве, в вузы даже не каждый год прием. Пока папа воевал, занималась им в основном супруга, но зато сейчас мы с ним наверстываем упущенное. Он взрослый человек, у него свои мысли. Кстати, он в Бресте чаще бывает, чем я. Хочет в Беларуси жить.

А вы?

– Само собой разумеется. Уже и жена не против. Дай Бог, еще лет пять поработаю и вернусь сюда обязательно. Мне здесь нравится. Когда грибной сезон, я, случается, приезжаю на целую неделю. Да, в Подмосковье тоже грибы растут, но в этих краях я вырос и чуть ли не половину лесов знаю. А в Подмосковье свернешь куда-нибудь в сторону от асфальта, полкилометра проедешь и упираешься то в один забор, то в другой… Потом в итоге плюнешь. Проще приехать сюда. Воздух лучше, лес чище и грибы вкуснее.

Москва хороша тем, что в ней можно найти хорошую высокооплачиваемую работу. Если повезет, конечно. Зарплаты там, безусловно, выше, чем в Беларуси. Потому и рвутся туда люди.

В Москве можно зарабатывать деньги, можно получить хорошее образование. Но тратить ежедневно четыре-пять часов на дорогу к работе и обратно, стоя в пробках и вися на телефонах – это слишком. Умножьте это на пять лет: представляете, сколько времени просто выброшено бесцельно? За день в Москве можно решить только один вопрос. Больше лучше не планировать. Я утром, если хочу попасть к 9.00 на работу, должен на машине выехать в 7.30. Это если повезет и на улице не образовалась пробка. Иначе дорога займет 2,5 часа. Из Бреста я за это время как минимум до Барановичей доеду. Я теперь по утрам жду, пока все разъедутся. С утра выхожу в Интернет, есть возможность держать с фирмой связь и давать указания таким образом, и лишь в 10.00-10.30 выезжаю на работу. А если совещание какое-то назначено, надо выезжать в 6 утра. Спать некогда. А еще собаку выгулять… То ли дело здесь – 15 минут, и ты в любую точку Бреста добрался.

Вообще, белорусам свойственно прибедняться. Но мне, когда жил в Калининградской области и ездил в Брест, приходилось пересекать с севера на юг всю западную Беларусь. Да и когда сюда приезжаю, люблю покататься не по центральным трассам, а в стороне, через какие-нибудь деревушки. Так что я знаю, как выглядит глубинка изнутри, какие там дороги, какие дома. Заметил: в райцентрах, малых городах очень много коттеджей. Причем фундаментального типа. В России такого нет. Там кто-то дворец отгрохал, а кто-то забор покрасить не может. Большинство областных российских центров сейчас подтягивают к нормальному уровню жизни. Но есть и миллионные города, на которые без содрогания смотреть нельзя. Нет, вернусь в Беларусь.

И чем вы здесь будете заниматься?

– Я же сказал: по грибы ходить…

источник

 

ЯЗЫКОМ ДОКУМЕНТА:

[Приложение]

К наградному листу на Гвардии подполковника ДАРКОВИЧА А.В.

командира отдельного десантно-штурмового батальона отдельной гвардейской бригады морской пехоты Балтийского флота.

С первых дней боевых действий по выполнению задания Правительства в Чеченской Республике батальон под командованием подполковника ДАРКОВИЧА А. Н. находится на самых ответственных участках боевых действий. Умело и тактически грамотно маневрируя подразделениями, в период с 13 по 19 января с.г., ведя ожесточенные бои с противником, овладел кварталом города Грозного, чем способствовал уничтожению главной группировки боевиков. Исключительное мужество и отвагу проявил личный состав батальона, ведя уличные бои в г. Грозном. Преодолевая упорное сопротивление противника, батальон штурмом овладел наиболее укрепленным зданием в системе обороны бандформирований – штабом Гражданской обороны и школой по подготовке снайперов.

В ходе отражения одной из наиболее жестоких контратак противника, вызвал огонь артиллерии на себя, чем предотвратил окружение командного пункта и нанес значительный урон живой силе дудаевцев.

Показывая матросам пример личной отваги и героизма, верность воинскому долгу и присяге, тов. ДАРКОВИЧ А. Н. постоянно находился в первых рядах своего батальона.

В боях лично уничтожил 8 боевиков и 5 огневых точек противника.

В ходе боевых действий, благодаря грамотной организации боя и умелому применению сил и средств комбатом, батальон с наименьшими потерями выполнил поставленную задачу, уничтожив при этом более 100 боевиков и захватив большое количество стрелкового оружия и боезапаса.

За образцовое выполнение задания командования, проявленные при этом мужество и героизм достоин присвоения звания ГЕРОЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ ВОЕННО-МОРСКИМ ФЛОТОМ адмирал Ф. Громов 4 февраля 1995 года.

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Загрузка...