Первый начальник поста Владивосток: Евгений Степанович Бурачек

Первый начальник поста Владивосток: Евгений Степанович Бурачек

Burachek_young
Бурачек – старинный белорусский род из могилевских дворян. Он дал миру кораблестроителей, мореплавателей, инженеров, художников, археологов… Представители рода с полной отдачей приносили пользу России на разных поприщах, пополняя собой интеллигенцию Беларуси, Крыма, Украины и Петербурга. В частности, российскому флоту служили двенадцать человек в четырех поколениях. Здесь пойдет рассказ об одном из них – первом официальном начальнике поста Владивосток – Евгении Степановиче Бурачке (1836-1911).

***
Винтовой клипер «Разбойник» со спущенными парусами медленно входил в бухту Золотой Рог. Работала лишь машина на малом ходу. Старший офицер корабля лейтенант Бурачек, отдав экипажу необходимые команды, с любопытством осматривал окрестности бухты. Это был молодой человек невысокого роста. Анемичное лицо и подвижные глаза создавали контраст внешней сдержанности и внутренней энергии. На вид он казался старше своих двадцати пяти лет из-за небольшой темной бородки.
Только что кончился дождь. Было пасмурно, но тепло. Повисшая в воздухе влажность не превратилась в туман, и потому хорошо были видны сопки, покрытые лесом. Вдали прямо по курсу на фоне деревьев выделялись постройки, сделанные руками человеческими.
К офицеру подошел командир корабля:
– Прекрасный вид, Евгений Степанович, не правда ли?
Обрати внимание, какая интересная сопка справа по борту.
Двугорбая. Похожа на вулкан.
—Глухое место, – равнодушно ответил его собеседник
Командир рассмеялся:
—Куковать тебе здесь недолго. При первой оказии убудешь в Петербург.
—Хорошо бы, – вздохнул офицер.
У него было плохое настроение. Причина крылась в болезни, которая открылась во время перехода клипера из Петербурга. Корабль был включен в состав Тихоокеанской эскадры и должен был сменить корвет «Гридень» для несения охраны и снабжения постов Владивосток и Новгородский. Болезнь молодого человека была настолько серьезной, что судовой врач не давал ему и месяца жизни, если он не оставит корабельную службу. У него при малейшей качке начиналось кровотечение. Вопрос о списании на берег был решен, оставалось лишь дождаться официального приказа. Бурачек приходил в отчаяние при мысли, что он навсегда покидает корабль. Для него, безгранично любившего море, это казалось почти катастрофой.
Наконец клипер остановился и бросил якорь. Бухта была просторной, хорошо защищенной от всех ветров. Неподалеку на рейде стоял корвет «Гридень». Через пару часов на борт «Разбойника» прибыл командир корвета со своим старшим офицером. Совещание командиров и их помощников состоялось в кают-компании. После приветственных речей и ностальгических воспоминаний о Петербурге, перешли к делу. Важно было разобраться, что успела сделать команда «Гридня» и что предстоит доделывать и заново строить экипажу «Разбойника».
—Самое главное для нас, моряков, – говорил старший помощник корвета лейтенанту Бурачку, – это строительство баржи. Окончить ее надо как можно быстрей. Она необходима для переброски грузов на Новгородский пост и оттуда в нашу бухту. В дела линейного поста не суйся, у них свои задачи.
—Ну а коль скоро тебе в Петербург, – добавил он, – то и работу строй так, как считаешь нужным.
И молодой лейтенант начал свою деятельность так, как считал нужным – активно. Он не только достраивал баржу, но и исправлял допущенные предшественником недостатки. Ведь кораблестроительные навыки он унаследовал от отца видного моряка-кораблестроителя Степана Анисимовича Бурачка.
Сам же Евгений Бурачек, несмотря на молодые годы, имел хорошую морскую практику. Он уже плавал на различных кораблях по Балтийскому и северным морям. А сейчас вот – кругосветное плавание. Старший офицер – второй человек на корабле. И справлялся он со своими нелегкими делами отменно – по крайней мере, так говорит его послужной список. И вот теперь из-за болезни – прощай корабль, прощайте дальние походы! Однако невеселые думы не мешали ему энергично руководить работой экипажа. В свободное время он, любознательный по природе, бродил по окрестностям Владивостока, делал записи, вел дневник. И с нетерпением ожидал приказа о переводе в Петербург.
Наконец через месяц в бухту вошел винтовой клипер «Абрек», на котором прибыл командир Сибирской флотилии и портов Восточного океана контр-адмирал Казакевич. Бурачек поспешил к начальнику с докладом. Адмирал принял лейтенанта стоя. Слушая рапорт, он неторопливо прохаживался по кают-компании. Потом сел за стол и произнес:
—Присаживайтесь, Евгений Степанович. У меня к вам есть разговор.
Офицер с удивлением смотрел на начальника. Казакевич аккуратно разгладил усы и бороду и сказал:
—Командование Сибирской флотилии поставило задачу превратить Владивосток из рядового военного поста в ведущую базу Российского морского флота на юге Приморья. Здесь должен вырасти порт, готовый принимать большие суда, и, конечно же, город. Как вы понимаете, порт должен строить человек, знакомый с морским делом.
Адмирал сделал паузу, затем посмотрел на лейтенанта в упор и продолжил:
—Лучшей кандидатуры, чем ваша, мы во всей Приморской области не нашли. Вы – морской офицер, обладаете инженерными знаниями, владеете иностранными языками. Вы деятельный, энергичный, всесторонне образованный молодой человек, исполнительный и дисциплинированный офицер. Вы принесете большую пользу Отечеству здесь, на самой восточной границе Российской империи.
—Но, Ваше превосходительство, моя болезнь – попытался возразить Бурачек.
—Я читал ваше прошение, – прервал его Казакевич, – По этому не приказываю, а предлагаю. – Адмирал вздохнул. – Обещаю отпустить вас, как только найдется замена. Да и здесь, на природе, возможно, вы поправите здоровье…
Лейтенант молчал.
—Даю вам сутки, молодой человек, для принятия решения, – устало закончил аудиенцию Казакевич.
Не привыкший возражать, Бурачек принял предложение военного губернатора как приказ. Он был дисциплинированным офицером. И через пару дней стал начальником поста и команд.
Через день клипер с Казакевичем, а вместе с ним и все корабли, бывшие на рейде, ушли.
Лейтенант Бурачек остался во Владивостоке, больной, с ничтожными средствами и с огромнейшим желанием сделать все посильное для основания столь важного поста – будущего военного и купеческого порта. Под его руководством было сорок солдат с фельдфебелем и большое хозяйство.
Перед отъездом адмирал пожал ему руку и сказал:
—В добрый час, лейтенант Бурачек!
Вечером того дня Бурачек чувствовал себя несчастным и одиноким. Но уже на следующее утро природный оптимизм и молодость победили депрессию. И он, приведя себя в порядок, пошел знакомиться с личным составом и готовить план работы.
Было утро 27 июля 1861 года. Началась двухлетняя эпопея лейтенанта Бурачка. Трудные времена, тяжелый труд. Но, как признавался Бурачек на склоне лет, это были лучшие годы его жизни.
Как бывший старший помощник корабля, Бурачек привык к порядку во всем. В первый же день, осмотрев подчиненных, он заметил фельдфебелю:
—Что это у вас солдаты такие оборванные? Только шинели и головные уборы напоминают, что они русские солдаты.
—Так ведь давно смену не выдавали, Ваше благородие.
___ Почему не ремонтируете обмундирование? Нитки, иголки есть?
Так ведь мы с утра до ночи в работе, Ваше благородие.
Каждый день, без выходных и праздников.
Бурачек знал, что прежде, чем требовать, надо и позаботиться о личном составе. Поэтому, немного подумав, он объявил:
—Вот что, фельдфебель, с этого дня работать будем шесть дней в неделю, кроме больших праздников. В субботу – только до полудня, а после –приборка, наведение порядка в казарме. В воскресенье – чинить, стирать, сушить одежду. Приводить себя в порядок. И мыться обязательно. О замене обмундирования составлю рапорт и подам по команде.
Фельдфебель не уходил, переминался с ноги ногу.
—Что еще? – спросил лейтенант.
—Так ведь мы и денег давно не получали, Ваше благородие. Покорнейше просим записать в рапорте…
—Запишу, я и сам еще довольствие не получил.
Телесные наказания к людям Бурачек не применял. Основным своим методом избрал убеждение и лишь изредка прибегал к дисциплинарным взысканиям. И это дало результаты. Подчиненные относились с большим уважением и доверием к своему командиру. Любое его приказание выполнялось беспрекословно.
Самой главной заботой Бурачка стало строительство пристани, казармы на 250 человек и склада-магазина для размещения грузов, которые прибудут из Кронштадта. Пристань должна быть такой, чтобы к ней могли швартоваться морские суда.
В июне и июле шли почти непрерывные дожди. Горные ручьи бушевали, их устья были размыты. Но работы не прекращались. Все это время Бурачек был с людьми.
Из-за отсутствия строительного материала в районе Владивостока солдаты заготавливали лес на восточном берегу Амурского залива, откуда стволы деревьев в небольших плотах буксировались 25 верст вдоль уреза воды. Двенадцать человек вели на себе вброд около берега плот из не более 120 бревен и при хороших обстоятельствах пригоняли его за неделю а п малейшем препятствии пригонка продолжалась две недели Люди страдали простудными заболеваниями и стирали себе ноги. Впрочем, были и лошади, но из пяти в работу употреблялись только две. Еще две, несмотря на прилагаемые усилия не ходили в упряжке, а одна была больна. Однажды по просьбе Бурачка нарубленные бревна отбуксировал находящийся в бухте его родной клипер «Разбойник».
Мягкий и деликатный человек, Бурачек тем не менее был настойчив, когда в рапорте вышестоящему командованию докладывал: «Нижние чины, находящиеся во вверенном мне посту, работают чрезвычайно усердно и не получают никаких поощрений. Сколько мне известно, исполнение ими работ во времени превышает урочное положение, а потому и считаю обязанностью ходатайствовать у Вашего превосходительства назначить людям суточных зарабочих денег на общих основаниях для рабочих Восточной Сибири».
В то время в русском военном флоте шла замена парусных кораблей на паровые. Сибирская флотилия уже располагала несколькими пароходами.
Уголь для них брали на Сахалине, в Японии и в Китае. Понимая, что владивостокский порт приобретет еще большее значение, если сможет снабжать топливом корабли Сибирской флотилии, Бурачек энергично взялся за поиски угля. Вместе с солдатами и прибывшим к нему на помощь горным инженером Бельцовым и командиром Новгородской гавани Черкавским он обследовал почти весь полуостров МуравьевАмурский. Результатом этих поисков стало открытие угольных месторождений на восточном побережье Амурского залива.
В августе погода наладилась. Было солнечно и тепло. В бухту Золотой Рог вошел английский корвет «Энкаунтер» под флагом вице-адмирала Хоупа. Случилось так, что на рейде не оказалось ни одного корабля русской эскадры. Но морской международный этикет был соблюден. Как начальник поста Бурачек прибыл на корвет, поздравил английского адмирала с благополучным приходом и предложил свои услуги.
В ответ он получил приглашение от Хоупа к обеду. После обеда англичанин попросил помощи в исправлении рангоута, для чего надо было вырубить на берегу несколько книц. Потом начался ни к чему не обязывающийся разговор за рюмкой бренди. Хоуп рассказал, что он зашел во Владивосток из-за свежего противного движению судна ветра.
Бурачек удивился. Врет англичанин: ни накануне, ни в тот день свежего противного ветра не было. Да и была ли поломка? Значит, корвет зашел сюда намеренно? «Что-то уж слишком любезен адмирал, – подумал Бурачек, – не по-английски это. Не ради пустого любопытства зашел сюда корвет».
—Скажите, лейтенант, – спросил Хоуп, – а где здесь установлена русская граница?
Бурачек знал, хоть и неофициально и не в подробностях, где проходит пограничная черта, знал и где установлены пограничные столбы, но не счел нужным сообщить сведения адмиралу. И ответил достаточно дипломатично:
—Весьма сожалею, господин адмирал, что ввиду своей некомпетентности не могу вам сказать что-то определенное. Я ведь всего лишь начальник поста.
После чего разговор свернулся. Это был первый разведывательный визит иностранного судна во Владивосток.
* * *
В сентябре и октябре также стояла хорошая, теплая погода и Бурачек с солдатами закончил все, что планировал. Удалось завершить некоторые хозяйственные постройки, были заготовлены припасы на зиму. Кончилось одиночество Бурачка. К нему в помощники прибыл прапорщик, который был назначен командиром солдат. Бурачек стал теперь начальником порта и командиром поста. В недавно построенную церковь прибыл священник.
Появился во Владивостоке и первый гражданский поселенец – купец Семенов. С ним приехала и жена с маленьким сыном. Купец для начала привез с собой небольшое количество товаров. Остались зимовать во Владивостоке команда шхуны «Первая» и работники Амурской компании.
В свободное время, которого было не очень много, Бурачек находил себе занятия по душе. Его влекло к литературной деятельности. Он начал писать и первые свои пробы отправив журнал «Морской сборник». Заметки были опубликованы. Кроме этого он любил бродить по окрестностям поста, тщательно изучая каждую пядь, каждый ручей и бухточку, взбирался на сопки, с которых любовался видом бухты Золотой Рог и далекими просторами не принявшего его моря.
Приморский край – замечательная местность! Как-то странно непривычному взору видеть такое смешение форм юга и севера, которые сталкиваются здесь как в растительном, так и в животном мире: соболь и медведь по соседству с тигром, пятнистым оленем и фазаном, полярная сова и южный ибис, ель и виноград. В особенности поражает вид ели, обвитой виноградом. Виноград то стелется по земле и покрывает ее сплошным ковром зелени, то обвивает, как лианы тропиков, деревья и свешивается с них роскошным гирляндами.
Зима пришла снежная и с морозами. Бухта покрылась льдом. В одной комнате с Бурачком жил гардемарин Станюкович, будущий писатель. Он выздоравливал после тяжелой болезни. Однажды, в конце декабря, рано утром, когда еще было темно, их разбудил фельдфебель:
—Несчастье, Ваше благородие!
—Что случилось, Бородин? – спросонья пробормотал Бурачек.
—Тигр задрал трех лошадей, – с отчаянием в голосе проговорил он.
—Как так? – удивленно спросил Бурачек.
—Залез через соломенную крышу скотного двора.
—А где он сейчас?
—Убег, Вапте благородие.
Весь день только и было разговоров об этом происшествии. А вечером раздался крик часового, дежурившего у магазина. Сбежались солдаты. Часовой объяснил, что тигр пробежал по льду бухты. Бурачек велел зарядить орудие гранатой и выстрелить в горы, чтобы напугать опасного хищника. Больше в ту зиму тигр не появлялся. Надо отметить, что уссурийский тигр по величине и силе превосходит обитателя Бенгалии.
К марту жить стало веселее. Светило солнце, подтаивал снег. На масленицу к Бурачку заглянул фельдфебель:
– Здравия желаю, Ваше благородие. Разрешите обратиться.
—В чем дело, Бородин?
—Так ведь масленица, господин лейтенант.
—Ну и что?
—Команда просит позволения править масленицу.
—Пусть делают, что положено.
—Позвольте править масленицу, – повторил фельдфебель неуверенным голосом.
—Я же разрешил, гуляйте!
—Позвольте… взять быков.
—Для чего?
—Команда хочет покататься верхом.
—Пусть катаются, только чтобы спины быкам не попортили, да чтоб в гололедицу не ездили.
Через четверть часа несколько человек, одетых в белое, уже ехали на быках.
После масленицы к лейтенанту за тел купец Смирнов:
—Евгений Степанович, есть разговор.
—Ну, выкладывай, Яков Лазаревич.
—Скоро весна, обустраиваться надо, Евгений Степанович. Ходатайствую о выделении мне участка для постройки дома и хозяйственных зданий. Да и место для покоса. Я уже присмотрел…
—Хорошо, Яков Лазаревич, ты ходатайство подавай, а я рассмотрю.
И 15 марта 1862 года было выдано первое свидетельство на отвод земельного участка под строительство дома с хозяйственными постройками и для покоса Я.Л.Семенову, засвидетельствованное подписью Е.С.Бурачка и печатью. Это был первый участок земли, выделенный частному лицу в посту Владивосток.
К середине марта очистился пролив Босфор Восточный. И хотя в бухте Золотой Рог стоял лед, настроение Бурачка улучшилось. «Пролив чист, может, занесет кого, – думал он. – Первым, наверное, придет транспорт «Японец». Капитан обещал зайти из Шанхая. Узнаю новости, будут огородные семена. Попрошу бревна отбуксировать».
20 марта лейтенант шел из лесу, когда к нему подбежал солдат:
—Судно с моря, Ваше благородие!
—Что за судно?
—Не могу знать.
Бурачек с фельдфебелем побежали к берегу. К ним по льду шли люди.
—Вы говорите по-английски или по-немецки? – спросил высокий рыжий моряк у Бурачка.
—Говорю, – ответил лейтенант по-английски.
—Я капитан Беренс, привез вам пушки. Судно зафрахтовано. По контракту разгрузку надо произвести в течение ме¬сяца. Потом – штрафы.
—Хорошо, будем рубить лед.
На следующий день с утра начали прорубать канал. Сначала решили пилить лед, но работа оказалась слишком медленной, и Бурачек приказал людям колоть лед пешнями. Работа шла успешно. Судно начало продвигаться к пристани. Появилась надежда, что сумеют уложиться в срок. Но 31 марта случилось несчастье. Сильным ветром сдвинуло льдину, которая прижалась к пристани и повредила ее. Бурачек чуть не плакал. Работа целой зимы уничтожена в несколько минут.
Надо было достраивать пристань. Это был тяжелый труд. Большое мужество проявили солдаты и матросы при восстановлении объекта. В течение длительного времени они работали в ледяной воде, пока срубы не были подняты и поставлены на место. 12 апреля работа была закончена, но рубка льда продолжалась.
Вскоре подошел транспорт «Японец», командир которого распорядился помогать посту судовыми средствами – стрелами, лебедками и прочим. Выгрузка орудий, несмотря на старания, началась лишь с 23 апреля и окончилась 14 мая. Почти все это время Бурачек лежал в горячке.
К концу мая прибыл генерал-губернатор Восточной Сибири и Приамурья Корсаков, и с ним 45 человек. Бурачек выехал в то место, где стояла палатка генерала.
После того, как лейтенант представился, губернатор пригласил его в палатку :
– Во-первых, лейтенант, меня зовут Михаил Степанович; во-вторых, без церемоний, садитесь; а в-третьих, я очень рад, что вы сами приехали, – прошу доставить меня во Владивосток.
Потом пошли разговоры, и Бурачек откровенно высказал свое мнение по всем волновавшим его вопросам.
По прибытии на пост Корсаков поздоровался с командой и похвалил ее.
А Бурачка попросил подготовить записку о развитии края. К вечеру листки бумаги лежали перед генерал-губернатором. Корсаков внимательно прочитал заметки.
—Толково, лейтенант, – сказал он, – и стиль хороший. У вас – явно литературные наклонности. Ну а личные пожелания имеются?
Бурачек вытянулся по стойке «смирно»:
—Ваше превосходительство, ввиду моей болезни ходатайствую о переводе меня в Петербург, где имеются действенные лекарственные средства для излечения.
—Знаю о вашей болезни, Евгений Степанович, и со своей стороны препятствий чинить не буду. Подавайте рапорт по вашему морскому ведомству.
Корсаков встал и подошел к окну. Светило солнце. Вид из окна был на вход в бухту. Вдали виднелся пролив.
—Хотя жаль будет терять такого толкового офицера, – продолжил губернатор. – Вы здесь на своем месте. Порт будет славный. И город большой.
И с июня Владивосток в официальных документах начинают именовать портом.
2 июня все начальство уехало, а в середине месяца Бурачек отправил рапорт оказией в Николаевск, где располагался штаб Тихоокеанской эскадры.
Начались будни. И ожидание ответа на ходатайство. До половины августа Бурачек почти не жил в посту, сопровождая в поездке по окрестностям депутатскую группу чехов и словаков, проживающих в Америке, но желающих поселиться здесь. Потом пришла гидрографическая экспедиция. Работа весь год шла по плану.
До октября Бурачек не терял надежды выехать. Но, увы! Ответа на его рапорт от начальства не было. Он остался зимовать. А между тем здоровье Бурачка стало ухудшаться; необходимо было рациональное лечение в климате, а главнее всего – отдых.
В декабре Бурачек повторил свою просьбу о переводе в Петербург.
Зима 1862/63 года стояла суровая, поэтому все работы на воздухе проводились с трудом. Новый год встретили по русскому обычаю – весело. Владивосток заметно расширился создались определенные по вкусам и по положению в обществе компании. Жители ходили в гости, строили жизненные планы, мечтали о родных местах, о будущих семьях, катались на санках с горы прямо в бухту Золотой Рог, катались на лошадях.
25 января 1863 года пришла первая почта из Хабаровска, с ней прибыли официальные бумаги. Для Бурачка – только частные письма от июня.
И все равно полугодовые новости доставили много радости Евгению Степановичу: ему писали отец и мать. Пришли и фотографические карточки родных – редкость по тем временам. Бурачек после тех новостей жил только Петербургом так хотелось туда. И дождался.
Он получил наконец разрешение сдать пост и возвращаться в Россию или сухим путем, или на одном из судов, назначенных в обратное плавание в Кронштадт. Бурачек приболел и был вконец разбитый, поэтому о возвращении кругом света не могло быть и речи. В мае Бурачек сдал пост, а 20 июня уехал из Владивостока, больной и физически, и нравственно.
На родину Бурачек поехал внутренним путем. Кончилось его двухгодичное дежурство во Владивостоке. Приказом морского министра от 23 февраля он переводился в 6-й флотский экипаж. Был награжден орденом Святого Станислава 3-й степени. Долгое время он был в отпуске и лечился, служил на береговых должностях, принимал участие в работе Морского ученого комитета.
В эти же годы он привел в порядок свои дневники, которые в 1865 году опубликовал в «Морском сборнике» под названием «Воспоминания заамурского моряка». Он и дальше продолжал печататься, но активная литературная деятельность была внезапно прервана на третий год жизни в Петербурге после возвращения из Приморья.
Жандармское управление произвело обыск в его квартире и конфисковало все рукописи, взяв с автора подписку «впредь не писать». Ни самому Бурачку, ни его флотскому начальству было непонятно, чем же он не угодил жандармам. Впрочем, на его службе это никак не отразилось.
В 1867 году он стал капитан-лейтенантом и получил еще один орден – Святой Анны 3-й степени. Затем он служил все время на берегу, медленно продвигаясь по служебной лестнице.
burachek
В 1888 году Бурачек вышел в отставку с производством его в контр-адмиралы. Но, как человек деятельный, он без работы не остался: служил в разных ведомствах, по мере сил помогал советами в дальневосточных делах.
В Северной Пальмире Бурачек узнавал из столичных газет последние новости о своем детище: постоянная пароходная линия связала Владивосток с Петербургом и Одессой (1879); в 1880 году Владивосток был выделен в особое «военное губернаторство» и признан городом, а с 1888 года стал центром Приморской области; в 1903 году открылось прямое железнодорожное сообщение с Москвой по Транссибирской магистрали.
Скончался Евгений Степанович в 1911 году в Петербурге.
В южной части Владивостока между бухтами Золотой Рог, Диомид и Улисс высится гора, отдаленно напоминающая вулкан. Две ее каменистые вершины, окруженные со всех сторон многоэтажными домами, видны на много километров вокруг. Официально она именуется горой Бурачек. У подножья проходит улица имени лейтенанта Бурачка.
На Морском мемориальном кладбище во Владивостоке, на приподнятой и замощенной бетонными плитами площадке, хорошо просматривается издали высокий чугунный крест, увенчивающий надгробье на могиле адмирала Е.С.Бурачка (1836– 1911). Прах его был перенесен сюда со Смоленского кладбища Ленинграда и торжественно захоронен здесь в 1988 году. И хотя хоронили адмирала, для жителей города он навсегда остался лейтенантом Бурачком, одним из основателей Владивостока, первым комендантом и первым начальником морского порта.
Странны иногда повороты судьбы человеческой. Кем бы стал лейтенант Бурачек, если бы настоял на своем и уехал в Петербург? Еще одним чиновником Морского ведомства, и имя его затерялось бы среди имен подобных морских ocтровов. Но, оставшись на посту и пробыв там два года, он обессмертил себя.
…Вдоль бухты Золотой Рог – исторического центра Владивостока – на многие километры протянулись причалы и склады торгового и рыбного портов, доки судоремонтных заводов. В начале XX века в городе уже было около 100 тысяч жителей, сейчас – более 700 тысяч человек. Владивосток начала XXI века – величественный памятник его основателю – Евгению Степановичу Бурачку.
Владивосток одним из первых в России встречает восход солнца – гора Бурачек отражает в водах заливов славное имя и славные труды его. И так будет всегда! Вечно!
mogila Burachek_grave
Могила Е.С.Бурачка на Морском кладбище г. Владивостока

Чудов В. В добрый час, лейтенант Бурачек! // Честь превыше смерти. Минск, 2014.

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Загрузка...