Все дела – на пользу Отечеству! Карл Андреевич Шильдер

Все дела – на пользу Отечеству! Карл Андреевич Шильдер

 

shilder2Русский военный инженер, генерал-адъютант Карл Андреевич Шильдер (7 января 1785 — 11(23) июня 1854) – уроженец Витебщины. Он был талантливым изобретателем. Велики его заслуги в области фортификации, применения электричества для воспламенения зарядов, в создании активного минно-фугасного оружия и системы контрминной борьбы Он спроектировал, построил и испытал первую в мире цельнометаллическую подводную лодку, оснащенную дистанционной подводной миной, пороховыми ракетами и перископом.

***

…Император Николай Первый нервно ходил по каюте линейного корабля «Париж», который избрал местом своего пребывания, прибыв из Петербурга на театр военных действий 27 августа 1828 года.

Почти два с половиной месяца русский осадный корпус в количестве 35 тысяч человек «топтался» у стен Варны, но безрезультатно.

В крепости находился 20-тысячный турецкий гарнизон и 25 тысяч народонаселения, из которых одну треть составляли христиане. Из-за недостатка осадной артиллерии и войск для атаки был выбран участок крепости, примыкавший к морскому берегу, чтобы корабли Черноморского флота имели возможность принимать участие в действиях сухопутных войск, снабжая их морскими орудиями и артиллеристами. Но этот фланг был наиболее сильно укреплен турками, поэтому осадные работы ни к чему не привели.

Число осаждающих таяло не столько от боев, сколько от болезней. Была уже середина сентября, наступала осень, которая всегда отмечалась бурями на Черном море. Из-за штормов русским кораблям придется отойти от Варны, чтобы поискать себе более удобную якорную стоянку. Удаление Черноморского флота в значительной степени задержит дальнейший ход осады, а при неблагоприятных обстоятельствах может даже заставить отказаться от нее.

Таким образом, если не удастся в скором времени овладеть Варной, то с наступлением поздней осени все русские войска вынуждены будут отойти на левый берег Дуная, так как на этой реке нет ни одной постоянной переправы, а следовательно, и обеспеченного пути для снабжения всем необходимым армии, расположенной у подножья Балканских гор.

Имея все это в виду, командующий осадным корпусом генерал Воронцов решил овладеть крепостью во чтобы то ни стало и отдал приказ готовиться к штурму, хотя успех его был довольно сомнителен или мог быть достигнут ценой огромных потерь. Штурм был назначен на 15 сентября.

Наступило 14 сентября, а император еще не принял решения, бросать ли войска на приступ или нет. Тем более, что перед ним лежал рапорт полковника лейб-гвардии саперного полка Шильдера, который предлагал план овладения крепостью без кровопролитного штурма, причем в самое короткое время. Прочитав донесение, царь приказал доставить Шильдера к нему на корабль и по прибытии офицера нетерпеливо спросил:

-Вы действительно считаете, что в столь короткое время сможете взорвать часть бруствера и проделать брешь в крепостных укреплениях?

-Так точно, Ваше императорское Величество, – твердо ответил Шильдер и добавил: – Считаю, мне понадобится на это пять дней.

-Вы давно здесь?

– Два дня как прибыл из госпиталя. Три месяца лечился от лихорадки.

— И за два дня вы успели подготовиться?

— Сутки на осмотр, сутки на подготовку плана.

— Рад вашему служебному рвению.

Император знал Шильдера с 1817 года, когда, будучи еще великим князем, был назначен генерал-инспектором инженерных частей.

Сам Николай Павлович ознакомился с военно-инженерным искусством в мельчайших подробностях и заботился, чтобы его войска соответствовали своему назначению как по строевой, так и по специальной подготовке. Проводя частые смотры, он тогда еще обратил внимание на толкового подполковника, который с энергией и знанием дела управлял вверенной ему частью.

Ему понравился этот высокий, крепкий офицер-красавец с голубыми глазами на открытом лице, с русой шевелюрой и торчащими в обе стороны разбойничьими усами. У него был изобретательный и предприимчивый ум. Командуя батальоном и будучи уже полковником, Шильдер занялся вопросом переправы войск через реки и сделал свое первое изобретение –  составил проект канатного моста новой конструкции. За полезную деятельность в 1826 году он был награжден переводом в лейб-гвардии саперный батальон.

-Я ознакомился с вашим планом, господин полковник, он интересен, – сказал император, –  но мне нужны подробности.

Они беседовали еще около часа, и Николай Первый согласился с Шильдером:

-Мы утверждаем ваш план минных работ и приказываем немедленно приступить к его выполнению. Только знайте, господин полковник, вы лично отвечаете за его осуществление.

-Гвардия не подведет Ваше императорское Величество, – уверенно произнес офицер.

На следующий день с утра начались работы. План пришлось уточнять. Изменили место подрыва, теперь подкоп стали вести под 2-й бастион, а не под бруствер, как было решено раньше.

Сначала саперы прорыли подземный туннель сквозь вал и вышли в ров, окружающий крепость. Турки заметили их и атаковали, но русские отбились. После чего Шильдер укрепил позицию, оградив свои работы деревянными щитами и небольшими земляными укреплениями. Получилась галерея, в которой саперы продолжили работы.

У амбразур полковник поставил стрелков. Кроме того, их прикрывала небольшая батарея.

Несколько раз противник атаковал с ожесточением и упорством, несмотря на сильный ружейный огонь русских, на картечные выстрелы 6 орудий осадных батарей и 4 от берега моря. Турки с факелами в руках, подбадривая себя криками  «Алла!», разрушали траншеи саперов, жгли все, что можно, и даже попытались захватить осадные батареи. После упорного боя турки отступили, понеся значительный урон, но русским предстояло немало хлопот по восстановлению разрушенных частей перехода.

Шильдер лично управлял всеми работами, постоянно находился со своими саперами или в минной галерее. Там он питался и даже засыпал. Однажды враги атаковали саперов как раз в том месте, где спал Шильдер, и проникший внутрь турок уже замахнулся саблей на полковника, но вестовой Шулепов заколол его штыком. В галерее завязался кровавый бой. Он длился почти три часа; минерам и стрелкам пришлось отступить.

Потом произошел еще один ожесточенный бой, и минеры со стрелками вернули свои позиции. Шильдер был ранен в руку, но работы продолжились. Устроив укрепления и перейдя через ров, теперь предстояло подниматься крытым ходом прямо к основанию бастиона.

Между тем выстрелами четырех орудий, так называемой брешь-батареи, русские начали пробивать у подножья бастиона отверстия для закладки мин. Как-то, услышав, что осадная батарея замолчала, Шильдер явился туда и спросил:

-В чем дело, братцы, почему прекратили стрельбу?

-Сильный ружейный огонь, ваше высокоблагородие. Не дает турок нам заряжать пушку.

Недолго думая, Шильдер встал перед дулом орудия спиной к неприятелю и скомандовал:

-Заряжай!

Артиллеристы сначала опешили, но тут же, спохватившись, исполнили команду. После чего полковник отошел в сторону, и батарея снова возобновила прерванный огонь.

Уже через три дня от начала работ в одно и второе отверстие, подготовленное ядрами, вошли минеры и начали рыть минную галерею под 2-м бастионом.

Тем временем и под 1-м бастионом другая группа саперов, но без участия Шильдера, заложила мины и 21 сентября взорвала их. Взрыв был неудачен. Брешь в крепостной стене не была проделана. Теперь вся надежда была на Шильдера.

В ночь с 21 на 22 сентября минеры Шильдера приступили к закладке мин. Но когда порох для закладки под 2-й бастион был уже доставлен в траншею, поступило распоряжение от командующего Воронцова возвратить порох назад для других целей. Шильдер только махнул рукой:

–  Продолжайте работы, –  приказал он своим подчиненным.

Спустя некоторое время явился сам граф Воронцов и лично повторил приказание. Шильдер вспылил. Он схватил зажженный фитиль и, подойдя к пороховым бочонкам, сказал командующему:

-Прежде чем возьмут отсюда порох, неугодно ли будет вашему сиятельству совершить со мной воздушное путешествие?!

-Вы безумец! – вскричал Воронцов.

-От этого пороха зависит успех дела, которое поручил мне император, и только перед ним я буду держать ответ за свои действия.

Командующий замер на мгновение, затем молча развернулся и ушел, сопровождаемый свитой. Порох был оставлен для взрыва 2-го бастиона.

Само заряжание мин было исключительным и чрезвычайно трудным. Нельзя было закладывать мины ночью из-за опасности нападения турок. Еще труднее заряжать днем, когда перенос 300 пудов пороха в бочонках по траншее, через ров с крутыми скатами, представлял собой большие затруднения. Кроме того, расположенные недалеко турецкие траншеи крайне затрудняли работы, турки заставляли русских неоднократно вступать в рукопашный бой, штыками выбивать их из своих окопов.

Чтобы прикрыть свои работы, Шильдер приказал соорудить деревянный ящик, в который разместил 10 стрелков. Это деревянное сооружение двигалось в сторону турок, стреляя и отвлекая их внимание от саперов.

А тем временем минеры закладывали мины. Военная хитрость удалась вполне: пока внимание турок сосредоточилось на деревянном «троянском коне», весь порох, необходимый для закладки мин, был перенесен и заряжен под 2-й бастион.

22 сентября в 15 часов мины были взорваны. Результат совокупного взрыва двух зарядов превзошел все ожидания: весь бастион был разрушен, причем так, что часть воронки к стороне крепости образовала собою насыпь, своего рода бруствер, обращенный фронтом к неприятелю.

Вместе с тем в правом углу бастиона открылась пологая брешь, удобная для штурма, так как часть рва была засыпана. Этим взрывом было погребено около 600 турок, находившихся в укреплениях. Николай Первый по достоинству оценил заслуги Шильдера. Получив донесение об удачном взрыве 2-го бастиона, он через своего флигель-адъютанта князя Суворова послал главному виновнику успеха орден Георгия 4-й степени. Кроме того, император приказал художнику Заурведе увековечить подвиг Шильдера на картине, изображающей момент венчания воронки после взрыва бастиона.

Непосредственным следствием разрушения 2-го бастиона был некоторый упадок духа обороняющихся, хотя они и продолжали сопротивляться.

Шильдер настаивал на продолжении минирования рядом со взорванным местом, чтобы произвести еще большие разрушения. Но то ли из-за недоверия к Шильдеру, то ли по другой необъяснимой причине 25 числа командующий отдал приказ о штурме 1-го бастиона.

Атака оказалась неудачной. Единственно, что смогли, это очистить ров между 1-ми 2-м бастионами. Шильдер приступил к минированию бруствера между этими двумя укреплениями.

Однако до взрыва не дошло. Утром 29 сентября последовала сдача крепости. Турецкий гарнизон во главе с командующим Юсуфом-пашой ввиду бесполезности дальнейшего сопротивления сложил оружие.

В 15 часов 29 сентября русские войска вошли в Варну. Впереди под барабанный бой, с музыкой и с распущенными знаменами шел гвардейский саперный батальон под командованием полковника Шильдера.

За покорение Варны Шильдер был награжден чином генерал-майора и назначением командиром лейб-гвардии саперного батальона. С этого времени в продолжение всей службы Карл Андреевич пользовался неизменным доверием и высоким расположением Николая Первого.

Устройство перехода через ров, при необыкновенном упорстве обороняющихся, было началом блестящей военной деятельности Шильдера. Здесь он проявил себя как искусный и предприимчивый инженер с изобретательным и быстрым умом. Его личное мужество, решительность и непреклонная воля, с которой он стремился к достижению цели, стали известны всему осадному корпусу.

Атака на 2-й бастион, которая велась по проекту Шильдера и под его личным руководством, от начала до конца шла так быстро, энергично и безостановочно, что представляла полную противоположность атаке на 1-й бастион, и лишь она одна поколебала фанатическую стойкость турок.

Падение Варны было заключительным эпизодом кампании 1828 года, потому что приближающаяся зима вынудила отложить дальнейшую борьбу до весны.

Получив отпуск, Шильдер побывал в Петербурге, посетил родителей в Витебской губернии и уже в начале марта был в действующей армии, которой теперь командовал энергичный генерал Дибич.

Главнейшим предприятием, от которого зависел весь ход кампании 1829 года, было взятие крепости Силистрия. Зная это, Шилвдер еще до наступления кампании много времени потратил на изучение плана крепости и составление проекта ее осады.

Но прежде всего для успешной осады Силистрии необходимо было предварительно устроить надежную переправу через Дунай. Еще в прошлом году был заготовлен плашкоутный мост выше Силистрии. Его предполагали спустить вниз по реке к местечку Калараш, но не рискнули, так как Дунай охраняли две неприятельские флотилии, которые могли уничтожить плавучее сооружение.

Узнав про мост, Шильдер взялся за это рискованное предприятие – доставить плашкоуты (несамоходное грузовое судно с малой осадкой) по реке поближе к Силистрии. Надо было спустить мост по реке Аржис в Дунай, провести его мимо крепостей –  Туртукай и Силистрия, затем завести в речку Бот. Свое предложение и подробный план он доложил начальнику штаба Толю, а тот –  главнокомандующе­му. Дибич одобрил план. Шильдер получил предписание прибыть к командующему 1 -м пехотным корпусом Палену, у которого испросить людей и средства для доставки моста.

Но сначала Шильдер отправился к местечку Фундени, чтобы осмотреть мост. Плашкоуты – плоскодонные барки с высокими бортами –  были вытащены на берег и находились в жалком состоянии. Не теряя время даром, генерал приказал подготовить эти 63 плавучих средства к плаванию: негодные исправить, остальные оконопатить и осмолить, после чего спустить на воду и быть в готовности.

На плашкоутах Шильдер приказал устроить укрепления из мешков с песком и бойницами для стрелков. Для прикрытия каравана он сконструировал несколько паромов, каждый из двух скрепленных вместе лодок с настилом, на который устанавливались полевое орудие и ракетная пороховая батарея. Каждый плашкоут должен был буксировать челнок с двумя-тремя гребцами из солдат и рулевым-молдаванином.

Наконец, Шильдер собрал все малые лодки и намеревался поместить на них добровольцев-застрелыциков, которые могли бы составить авангард и арьергард; первый – для вступления в бой с частями силистрийской флотилии, второй –  для отражения турецких кораблей с тыла.

Выслушав план Шильдера, Пален засомневался:

-Это авантюра, Карл Андреевич. Провести по Дунаю такой большой караван на виду двух крепостей и турецкого флота – дело рисковое и очень опасное.

-Да, риск есть, – ответил Шильдер, –  но у нас есть преимущество в неожиданности. Неприятель нас не вдет. Пока он спохватится, мы проскочим. Да и солдаты наши не дадут себя в обиду. Русские турок всегда били, и на суше и на воде! Ну и согласитесь, другим способом мост вниз не доставишь? А он там нужен.

-Согласен, – вздохнул Пален, –  выделю вам два полка пехоты и несколько орудий.

Пока плашкоуты готовились к спуску на воду, Шильдер занялся устройством батарей на левом берегу Дуная, чтобы прикрыть отправку моста.

Погода стояла чудесная. Ярко светило солнце. Пахло весной. Небольшой отряд, предназначенный к плаванию, расположился в лощине.

Пехотинцы, сложив оружие в пирамиды, сидели группками у костров в ожидании похода. Они с любопытством, а кое-кто с усмешкой, поглядывали на неуклюжие плашкоуты, которые причаливали к берегу. Вскоре прибыло начальство, и солдаты, перекрестясь, разобрали ружья и стали строиться. Перед строем вышел генерал Шильдер и объявил:

-Ребята, нам предстоит дело славное и никогда еще не бывалое в рядах нашей армии! Мы пустимся на этих плашкоутах по Дунаю, проплывем 75 верст и разобьем турецкий флот в пух и прах!

Затем он стал распределять людей по плашкоутам, паромам и лодкам. Наконец по сигналу отрад отчалил. Без неожиданностей спустились по Аржису и вышли в Дунай. Остановились переночевать. На следующий день, когда плавучий караван двинулся в путь, поднялась буря. Плашкоуты смешались, некоторые разбросало по сторонам.

Как только буря затихла, караван вновь стал собираться. Шильдер приказал остановиться и причалить к бepeгy. Впереди были острова, занятые турками, поэтому он выдвинул туда авангард. И тут показались три турецких канонерских баркаса с малыми орудиями и открыли огонь. Русские ответили им залпами ракет.

Эффект был потрясающий. Турки понятия не имели об этом виде оружия, поэтому в панике ретировались. Лодки с застрельщиками попытались их догнать, но не смогли.

На следующий день плашкоуты отправились в путь. Их начали преследовать неожиданно появившиеся еще три вражеские шебеки. Русские ответили им достойно: открыли огонь батарей, подбили одно судно и захватили его. Впоследствии эту шебеку оснастили полевой пушкой и назвали «Ренегаткой». В тот же день плашкоуты благополучно добрались до речки Бот и вошли в нее.

Задание было выполнено, но Шильдер не успокоился. Так как на левом берегу Дуная регулярных частей русской армии еще не было, он задумал построить в устье реки Бот укрепления, чтобы прекратить сообщение между крепостями Рушук и Силистрия.

Видя, что русские строят оборонительные сооружения, турки всполошились и решили накрыть небольшой отряд Шильдера.

15 апреля с низа Дуная подошли 3 вооруженных корабля, несколько судов поменьше и лодки с десантом. Кроме того, пришло донесение, что с верха реки идет еще одна турецкая флотилия.

У русских было 4 батальона пехоты, пушки и пороховые ракеты на берегу, 6 больших лодок и шебека «Ренегатка». К ним еще – плавучие батареи на паромах.

Вечером Шильдер собрал начальников подразделений.

–  Мы окружены неприятелем, – заявил он, – и нам ничего не остается, как вступить в бой. Нанесем врагу упреждающий удар: утром атакуем турецкую флотилию.

Возражений не было, с планом согласились все. В ночь на 17-е построили батарею из грязи и камыша для четырех орудий прямо против неприятельских судов, стоящих на якоре у правого берега Дуная.

Рядом с этой батареей поставили паромы с орудиями и ракетами, а несколько ниже спустили шебеку «Ренегатку». Были готовы открыть огонь и береговые укрепления.

С восходом солнца турки первыми начали обстрел. Русские ответили. Гром орудийных выстрелов приветствовал зарю нового дня, разошелся глухими перекатами по окрестным скалам и ущельям.

Вслед за ядрами и гранатами зашипели ракеты. Огненными змеями полетели они над темной поверхностью Дуная прямо к канонерской лодке. Искры охватили борт судна, потом показался дым, за ним –  пламя. Корвет загорелся. Лодки с застрельщиками помчались к правому берегу. Турки спешно обрубили якорные канаты и стали спускаться вниз по реке.

В это время появилась вторая турецкая флотилия с верховья Дуная. Загремели орудия с русских береговых укреплений. Их поддержали плавучие батареи. Неприятельские суда остановились в замешательстве.

Десантные войска противника, которые раньше вышли на берег, чтобы атаковать по суше, видя смятение на своих кораблях, бросились к лодкам. Наконец и вся флотилия, состоявшая из 3-мачтовых военных кораблей и 20 малых баркасов, вооруженных фальконетами (артиллерийское орудие калибра 45– 100 мм в армиях и флотах XVI– XVIII веков – прим.) скрылась за острова по направлению к Рущуку.

О победе, одержанной, можно сказать, нечаянно, над двумя турецкими флотилиями, Шильдер доложил Палену. Вместе с донесением он предложил немедля захватить большой остров напротив Силистрии и построить батареи на левом берегу Дуная также против крепости, вооружив их осадными орудиями.

Корпусной командир поддержал Шильдера, посчитав, что это предложение может не только облегчить, но и ускорить предстоящую осаду Силистрии. Согласившись, он не удержался от сарказма:

-Ты так и крепость возьмешь ненароком, Карл Андреевич, еще до подхода наших основных сил.

-Не могу, – ответил ему в тон генерал, – сил под моим начальством маловато.

-Ладно, – сказал Пален, – чтобы усилить отряд и об спечить успех предприятия, я даю тебе еще 4 конных орудия и часть пехоты.

-Вот за это спасибо, Петр Петрович.

Спустя несколько дней после этого распоряжения корпусной командир отправился к Шильдеру, чтобы проверить состояние отряда. Первое плавучее средство, которое попалось ему на глаза, была «Ренегатка».

Обожженная, подбитая в корме, с кривой мачтой, которая едва держалась, она походила скорее на баржу для ломки, чем на боевое судно. Возле нее стояли 4 несчастных парома с орудиями и ракетными станками, а также –  несколько лодок для застрельщиков.

Когда командир корпуса удостоверился, что это вся морская сила отряда, он сказал Шильдеру с усмешкой:

-Так вот с этим вы хотите вступить в бой с турецким флотом на виду у крепости?

И, указав на «Ренегатку», добавил: — Кроме этой развалюхи – ничего!

-Но эта одна шебека, – почтительно ответил Шильдер, стоит целой флотилии. Она –  чудесный талисман, который вручили мне поклонники пророка для того, чтобы я бил их без жалости и страха на волнах седого Дуная.

Через несколько дней его слова подтвердились. Канат, на котором тащили шебеку «Ренегатку», вдруг оборвался, и быстрое течение воды понесло судно прямо на турецкую флотилию.

Шильдер бросился в реку на лошади, подзывая паромы с орудиями и лодки со стрелками. В это время шебека, приблизившись к вражеским судам, открыла огонь.

Турки, слыша отчаянные крики людей отряда и видя быстрое движение к ним шебеки, приняли всю эту суматоху за решительный натиск русских и стали отступать на всех парусах. Паромы и лодки не смогли поспеть за ними, но помогли шебеке вернуться к отряду.

Счастливая развязка этого невольного наступления открывала отряду прямой путь к его цели – занятию острова против крепости.

В тот же день русские переправились на пустынный остров и, укрепив его, заняли также левый берег Дуная.

Турки пытались уничтожить непрошеных гостей. Они высаживали десант и интенсивно обстреливали русские позиции, но все безуспешно.

Шильдер со своим отрядом и импровизированной флотилией дождался подхода русской армии, которая 5 мая 1829 года обложила Силистрию с суши. К этому времени подошла Черноморская флотилия, завершив кольцо блокады со стороны Дуная.

Русской армии предстояло взять крепость, которая на то время считалась одной из лучших в Турции. Из 10 ее бастионов 4 были обращены к Дунаю, а остальные – к гористой местности. Шильдер, как всегда, энергично взялся за дело. Он наметил два бастиона и начал вести под них подкопы, один из которых считался ложным.

Минные работы продолжались с 14 мая по 17 июня. Удачными взрывами 6 последовательных зарядов в стене крепости образовались 4 широких отверстия, открывающих вид города.

Вечером 17 июня турецкий сераскир Аджи-Ахмет и 3-бунчужный паша Серт-Махмут сдали Силистрию. Весь гарнизон с флотилией и 229 орудиями сложил оружие.

Не умаляя ничьих достоинств и заслуг, можно сказать, что честь покорения Силистрии принадлежит Шильдеру. Если одна из задач военно-инженерного искусства заключается в умении покорять крепости при наименьших потерях, то генерал решил ее блестяще.

Действительно, крепость сдалась только потому, что взрывами была разрушена крепостная ограда. Никаких активных действий и штурма не было. Да и не могло быть, так как численность русского осадного корпуса составляла всего 8000 человек, в 2,5 раза меньше турецкого гарнизона!

За отличие, проявленное при осаде и взятии крепости, Шильдер был награжден орденом Георгия 3-й степени. После Силистрии он принимал участие еще в 3 сражениях. За бои под Шумлой генерал получил орден Анны 1-й степени.

После окончания войны Шильдер посвятил все свое свободное время творческой работе над различными военными усовершенствованиями и изобретениями.

Еще в 1826 году он познакомился с чиновником министерства иностранных дел Шиллингом, который как любитель занимался применением гальванизма в военном деле вообще, а в минном в частности.

Вместе они принялись разрабатывать первые в мире гальванические взрыватели. Однако лишь в 1832 году Шильдер получил разрешение начать опыты над воспламенением пороховых зарядов с помощью электричества.

Минные работы и взрывы осуществлялись на полигоне под Красным селом, где в малом масштабе была воспроизведена крепость Силистрия. На одной из демонстраций присутствовал царь.

Способ применения гальванизма для воспламенения зарядов удивил всех присутствующих. Он оказался удобным и легким. Огонь сообщался мгновенно, в желаемый момент, по нескольким местам одновременно и на произвольном расстоянии. После первых удачных опытов было приказано продолжить эксперименты.

Дальнейшее усовершенствование электрических взрывателей Шильдер продолжил в сотрудничестве с академиком Якоби. Там же, под Красным Селом, была испытана новая изобретенная Шильдером контрминная система, основанная на принципе закладки трубы в просверленных в грунте скважинах; для производства этих скважин им было изобретено особое сверло.

В 1833 году результаты экспериментов позволили Шильдеру подготовить доклад о необходимости самого широкого применения предложенных им способов ведения минной войны и представить его военному министру графу Чернышеву.

Все предложения талантливого и неутомимого изобретателя были приняты и направлены генерал-инспектору для внедрения в практику работы инженерных войск. В том же году за свои изобретения Шильдер был награжден званием генерал-адъютанта.

Одновременно Шильдер занимался конструированием раз­личных подводных гальванических мин и даже провел несколь­ко успешных взрывов. Но, работая над усовершенствованием подводных мин, изобретатель искал способ, с помощью которого удалось бы превратить неподвижную подводную мину в двигающийся скрытно под водой смертоносный снаряд. И такой способ он нашел!

Незаметно подвести мину под днище боевого вражеского корабля можно было, лишь используя для этой цели подводное судно. Тщательно изучив работы в этом направлении Бушнеля, Дреббеля, Фултона и других, Шильдер со свойственной ему настойчивостью и энергией принялся за разработку проекта своей первой подводной лодки. В 1833 году к нему обратился его приятель директор Корпуса путей сообщения генерал-лейтенант Базен:

–     Я знаю, что ты занимаешься вопросами подводного плавания, Карл Андреевич, и у меня есть кое-что интересное для тебя.

— И что же это?

— Проект изобретателя Черновского, который называется «Описание подводных судов». Мне велено подготовить заключение по нему.

-Ты можешь меня познакомить с автором?

-С проектом – могу, а с автором – никак.

-Почему?

-Польский мятежник. Сидит в Петропавловской крепости.

-А нельзя ли его освободить, хотя бы под домашний арест?

-Ни в коем случае. Государь категорически против.

Разрабатывая свой проект, Шильдер, по-видимому, частично использовал некоторые положения, изложенные в сочинении Черновского, но в целом это была его подводная лодка оригинальной конструкции. В ней нашли отражение многие прогрессивные идеи, содействовавшие дальнейшему развитию подводного плавания и подводного судостроения.

Только глубокие теоретические и практические знания в технических и военных науках позволили Шильдеру создать проект подводной лодки и осуществить его. В течение всего периода работы изобретатель консультировался с различными передовыми деятелями отечественной науки и техники: Якоби, Гринвальдом, Саблуковым, Базеном, Бурачеком и другими.

Первоначальный проект первой подводной лодки был завершен к началу марта 1834 года и одобрен Николаем Первым. Не дожидаясь ассигнований от казны, Шильдер передал Александровскому заводу в Петербурге заказ на постройку судна за свой счет. Позднее ввиду того, что строительство приобретало государственное значение, все расходы были приняты на казенный счет.

В середине марта на заводской территории под руководством самого автора началась постройка его подводной лодки. Строительство судна продолжалось около четырех месяцев. В августе на него установили вооружение и в полной боевой готовности отбуксировали вверх по Неве, где прошли предварительные испытания.

Что же представляла собой эта первая в мире подводная лодка, сделанная из железа? Ее длина была 6 метров, ширина наибольшая –  1,5 метра, высота корпуса (без баше 1,8 метра. По своей форме корпус лодки напоминал короткий цилиндр, сжатый с боков и сверху, но суженный книзу, в носовой и кормовой частях находились башни-рубки высотой по 1 метру и диаметром 0,8 метра для входа и выхода экипажа.

В крышке носовой башни выдвигалась оптическая труба для осмотра горизонта, в крышке кормовой башни находился вырез для выдвижной трубы лодочного вентилятора. В подводном положении лодка двигалась при помощи четырех специальных гребков, расположенных попарно на каждом борту вне корпуса и приводимых в действие мускульной силой матросов, со скоростью 1,2 километра в час.

Гребки при движении вперед сжимались, а при движении назад раскрывались, напоминая действия утиной лапы. В надводном положении лодка передвигалась под парусом. Экипаж состоял из 10 человек. Глубина погружения: рабочая – 12 метров, расчетная –  20 метров.

Вооружение лодки состояло из шестовой мины с поровым зарядом и шести ракет в двух бортовых трехствольных стартовых установках. В носовой оконечности лодки был укреплен горизонтальный бушприт из деревянного бруса толщиной 12 сантиметров и длиной 2 метра, оконечность которого была окована железом и имела форму цилиндрического штыря. На этот штырь надевалась деревянная муфта, заканчивающаяся гарпуном. К муфте крепилась на подвеске мина, которая представляла собой бочонок с порохом.

При атаке лодка сближалась с кораблем противника и таранила его. Наконечник муфты с гарпуном вонзался в деревянный борт корабля. Лодка давала задний ход, при этом муфта с миной соскакивала с бушприта и оставалась прикрепленной к кораблю противника. Разматывался провод, соединяющий электрический взрыватель с лодочной гальванической батареей. В нужный момент командир лодки замыкал электрическую цепь и производил взрыв.

Уже при первых испытаниях подводной лодки Шильдера это минное оружие было с успехом продемонстрировано. Подводной миной был подорван бот-мишень. Присутствующий при этом генерал-инспектор по инженерной части докладывал военному министру: «Опыты сии, по мнению моему, доказали возможность употребления подводной лодки для действия с помощью ее подводными минами».

shilderСтрельба ракетами осуществлялась во время нахождения лодки в подводном положении у поверхности воды. Каждая установка стреляла одновременно тремя ракетами. Дальность ракетной стрельбы была равна 1500 метрам.

Когда военный министр доложил об проведенных испытаниях царю, Николай Первый проявил интерес:

–  Генерал-адъютант Шильдер, как всегда, удивляет нас своими прожектами. Передайте ему, что я желаю присутствовать на одном из его опытов.

Шильдер подготовил обширную программу проверки в присутствии царя и военного министра. План предусматривал маневрирование лодки в надводном и подводном положениях, действие против кораблей противника, использование минного и ракетного оружия и многое другое. Программа была подписана Шильдером и одобрена царем.

Изобретатель настаивал, чтобы смотр проходил вдали от города и любопытных. Испытания прошли успешно, причем в течение всего времени Шильдер находился внутри лодки. Николай Первый остался доволен и разрешил генералу продолжить работы по усовершенствованию судна. Вплоть до наступления холодов Шильдер испытывал свое детище и вносил в ее конструкцию все новые и новые изменения и дополнения.

В ноябре 1834 года была завершена постройка следующей субмарины. Все испытания второй подводной лодки и опыты, произведенные изобретателем, показали, что главный ее недостаток, как и первой опытной конструкции, – отсутствие эффективного механического двигателя. Ведь скорость судна была очень мала даже при неимоверных усилиях экипажа.

Шильдер продолжал поиски в этом направлении, однако при том низком уровне развития техники эту проблему трудно было решить. Он возлагал большие надежды на электричество и даже просил Якоби помочь ему, но тот смонтировал свой первый электромагнитный двигатель лишь в 1838 году.

Чтобы увеличить скорость хода и расширить район плавания, Шильдер построил для своего детища специальный понтон-матку, на котором подводная лодка буксировалась к месту боевого использования.

В течение семи лет генерал настойчиво испытывал субмарины и плавал на них в надводном и подводном положениях не только по Неве, но и по Кронштадтскому рейду.

Параллельно Шильдер сконструировал и построил первый в мире полуподводный пароход. Погружаясь немного ниже уровня моря, это судно оставляло над водой только дымовую трубу.

Одновременно строился и второй пароход такого же типа, который назвали «Отважность». Опыты и испытания подводных лодок и пароходов с целью усовершенствования, а также изыскания новых решений использования подводных мин против вражеских кораблей проводились Шильдером до начала 40-х годов. В 1841 году в ассигновании дальнейших работ изобретателю было отказано.

Доложив царю о решении «Комитета о подводных опытах», военный министр добавил:

-Однако, генерал-адъютант Шильдер ходатайствует о передачи ему подводной лодки для дальнейшего продолжения опытов и работ уже за собственный счет.

Обычно надменное и строгое лицо Николая Первого вдруг смягчилось, как будто речь шла о шаловливом, упрямом мальчугане. Шильдера недолюбливали в придворных кругах, называли «генералом-чудаком» за его многочисленные проекты, «несвойственные положению». Но император очень хорошо относился к изобретателю и опекал его.

-Ох уж этот наш неутомимый энтузиаст-новатор! – ответил царь. – Пусть занимается своими исследованиями. Ведь все дела его – на пользу Отечества!

Вплоть до 1845 года Карл Андреевич продолжал свои опыты, но потом вынужден был прекратить их и целиком отдаться своей непосредственной служебной деятельности инженер-генерала.

В течение последующих 4 лет, состоя при генеральном инспекторе по инженерной части, он продолжал работы по усовершенствованию подводных мин и применению гальванизма в военных целях.

В 1853 году началась Восточная (Крымская) война. Командующим армией, которая должна была занять Придунайские княжества, был назначен Горчаков, который вскоре попросил направить к нему Шильдера.

Получив предписание, генерал, несмотря на свои 68 лет, немедленно отправился на дунайский театр военных действий. Зная нерешительный характер Горчакова, когда дело касалось войны, Шильдер по прибытии в армию стал действовать самостоятельно. Он стал укреплять берега Дуная, чтобы с возводимых укреплений вести огонь по неприятельским кораблям, что ему и удалось 3 февраля 1854 года близ Рундука. Тогда русская артиллерия уничтожила турецкую дунайскую флотилию. Вслед за тем Шильдер осуществил успешную переправу русских войск через Дунай, за что был награжден орденом Александра Невского с алмазами.

5 мая 1854 года русская армия приступила к осаде крепости Силистрия. В Шильдере, который был начальником инженерных войск, вспыхнула энергия молодых лет; она даже удвоилась, удесятерилась. Он тут же предложил план, по которому при условии полного окружения крепости брался за две недели овладеть ею. Но фельдмаршал Паскевич, сменивший Горчакова на посту командующего, предложил другой план, крайне невыгодный. Согласно его распоряжению 17 мая был предпринят штурм сильного передового форта Араб-Табиа. И хотя вначале русские имели успех, но потом отступили и все предприятие окончилось неудачей.

Осада продолжалась. Шильдеру поручили минные работы на левом фланге. Он был любимцем всего осадного войска. Не было ни одной части или полка, в которых не ходили бы рассказы о его отваге и находчивости, о его прямодушном отношении к подчиненным и постоянной заботе об их нуждах, а главное – справедливом внимании к заслугам всех и каждого, без различия чинов и звания.

Шильдер был храбр до безумия. По траншеям он разъезжал верхом на белой лошади под градом пуль, отмахиваясь платком и приговаривая: «Пчелы, пчелы». Турки называли его «пашой на белом коне» и спрашивали о здоровье генерала.

Однажды он влез на бруствер и, стоя под выстрелами, сделал из руки «бороду» и прокричал туркам: «Дураки!» Шильдеру всегда везло по жизни, но когда-нибудь это везение должно было кончиться.

1 июня было жарко. Лагерь Главного штаба располагался на высокой, примыкавшей к Дунаю крутой горе, подниматься на которую стоило большого труда. Два генерала рассматривали раскинувшуюся перед ними панораму. Вид был прекрасный: впереди – Силистрия с фортом Абдул-Меджир и передовыми укреплениями, перед которыми шли траншеи; направо Дунай с островами, за ними – необозримая даль.

Внизу кипела своей страшной жизнью война. Клубы белого дыма, предвестники смерти, вылетали из амбразур осадных батарей, в ответ им из крепости и передовых укреплений появлялись такие же облачка, несущие гибель.

-Жду ваших распоряжений, Михаил Дмитриевич, – сказал Шильдер, обращаясь к Горчакову.

-Как вы знаете, Карл Андреевич, фельдмаршал четыре дня тому назад получил контузию и убыл для лечения, – ответил князь, – поэтому я, как исполняющий обязанности командующего, разрешаю вам проводить работы, которые приведут к быстрейшему взятию крепости. Возвращайтесь к тому плану, что вы предлагали ранее.

-Благодарю вас за доверие. Жаль, что вы раньше меня не послушались. Крепость уже могла быть нашей. Как вы помните, в 1829 году Силистрия была побеждена лопатами моих саперов!

-Помню, но не я командую осадным корпусом.

-Ладно, минные работы будут закончены через неделю. Потом начнем взрывать, а там посмотрим, какие бреши будут проделаны в турецких укреплениях.

-Так приступайте же и будьте осторожны! Остерегайтесь всяческих безрассудных действий. В ваши годы это непозволительно.

-В мои годы все действия безрассудны, – улыбнулся Шильдер. – Впрочем, Суворов в этом возрасте Альпы штурмовал. Ну, я пошел на свой командный пункт, который у меня не то, что ваш, располагается внизу, рядом с траншеями.

В сопровождении офицера Мейера генерал осмотрел работу своих подчиненных, дал новые задания и уже возвращался к себе, когда ему захотелось отдохнуть. Он присел на тур (корзина, засыпанная землей) и стал растирать больную ногу» Осмотревшись, Шильдер вдруг сказал сопровождающему:

-Давай поменяемся местами. Я суеверен, вчера на том месте, где я сижу, ранило офицера!

Он только успел пересесть, как над ним разорвалась граната, которой ему раздробило ногу.

Генерала отнесли в санитарную палатку и сделали ампутацию ноги. Утром раненого перевезли в госпиталь в местечко Калараш, на левом берегу Дуная. Рана была не слишком опасна, но годы давали о себе знать. Организму уже недоставало жизненных сил. Рана не заживала. Началось осложнение. 11 июня 1854 года он скончался и был похоронен на кладбище в Калараше.

Бесспорно, Шильдер был одним из лучших боевых гене­ралов инженерного корпуса своего времени. Разнородные знания, быстрое соображение, гениальные решения резко отличали Карла Андреевича от обыкновенных людей. Его изобретательный ум всегда был полон идей, которые он со свойственной ему нетерпеливостью старался претворить в жизнь в самое короткое время.

Надо отметить, что Николай Первый по достоинству оценивал проекты и изобретения Шильдера и придавал им столь важное значение, что приказал сохранять сделанное в строгом секрете. Поэтому его изобретения были мало известны современникам. Кроме того, как человек, преданный своему делу, Карл Андреевич не обращал внимания на различные оценки своих проектов и не боялся конкуренции. Он нисколько не заботился о присвоении своего имени сделанным изобретениям. Поэтому некоторые его проекты приписывают другим людям.

shilder3Известный ученый, академик Б.С.Якоби так отзывался о К.А.Шильдере: «До самой славной кончины своей он всегда был человеком инициативы, воином замечательной храбрости, для которого затруднения рождали энергию и средства уничтожения их и обладавшего вместе с тем столь редкой в наше время нравственной храбростью, которая не отступает ни перед какой ответственностью».

Валерий Чудов. Честь превыше смерти. Минск, 2014.

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Загрузка...