Тайный советник, перед которым снимали шляпы ученые и раввины

Тайный советник, перед которым снимали шляпы ученые и раввины

1_4-300x238

Имя великого нашего земляка Каэтана Андреевича Коссовича вряд ли известно простому читателю. Сведения о нём крайне скудны. Тем не менее, его можно поставить в один ряд с Белинским, Чернышевским и Добролюбовым.

Причём, буквально – они были друзьями и состояли в тайном кружке, который возглавлял Станкевич. В университетские годы его друзьями-заступниками были граф Толстой, князья Оболенский и Голицын. Однажды они спасли Коссовича от ссылки на Кавказ и солдатской доли. Позже, его благодарными учениками стали поэты Майков и Языков. Но мы его ценим не за это.

Как для органистов – Бах, для математиков – Пифагор, так для санскритологов непререкаемый авторитет – Коссович, первый санскритолог Петербургского университета.

Санскрит, как известно, относится к мёртвым, отжившим языкам. Но именно на санскрите написаны величайшие образцы нашей с вами арийской цивилизации – священные Махабхарата, с её беспримерной Бхагавадгитой, Веды, Упанишады и законы Ману. Санскрит, также является прародителем всех славянских языков.

Вдумайтесь, кроме санскрита, который на планете знают единицы, Каэтан Андреевич в совершенстве знал и владел древнеиранским (зендским), древнеперсидским, еврейским, греческим, латинским, а из новейших: немецким, французским, итальянским, английским, новогреческим, арабским, польским и чешским языками. Нам, жителям 21 века, это кажется фантастикой. Мало того, Коссович издал «санскрито-русский словарь», «греко-русский словарь», «еврейскую грамматику». Преподавал греческий (Белинский называл Коссовича «страстным эллинистом»), был автором многих переводов.

Но при всех своих чудо-способностях к языкам он плохо разбирался… в цифрах. Валентин Пикуль в «Исторических миниатюрах» утверждает, что сложнее всего Коссовичу давалась цифра «семь» – основа еврейской Каббалы. Доходило до смешного – Каэтан элементарно не мог рассчитаться в лавке за продукты! Вываливал всю наличность на прилавок и просил продавца отсчитать нужное количество.

Но вернёмся к началу. Родился Каэтан Андреевич в 1815 году, в «убогой белорусской деревушке» под Полоцком, название которой не сохранилось для истории, в семье бедного священника. Первым его учебным заведением была униатская школа пиаров в Полоцке, где наш знаменитый земляк проучился до 1828 года. Дальше – Витебск. За неимением формы для гимназистов, Каэтан поступает в школу базильянцев. Позже, выкупив гимназистскую форму за две бутылки цимлянского вина (мы даже и не знаем, каково на вкус это цимлянское! Для нас ничего не значит пушкинская фраза – «Лафит с цимлянским различить»…), Коссович поступает в Витебскую мужскую гимназию. Некий старый трактирщик-еврей сдает ему холодную каморку на чердаке своего трактира: тюфяк на полу и табурет… Ах, да! Ещё – шкаф с книгами на древнееврейском языке — поистине, клад для юного пытливого ума!

Слухи о том, что нищий белорус самостоятельно выучил на древнееврейском Талмуд, да так, что местный городской раввин беспомощно разводил руками, признавая превосходство Коссовича в знании языка и текстов, расползлись далеко за пределы города. Забегая вперед, не лишним будет отметить, что Еврейская община Петербурга, ещё при жизни автора, клятвенно обещала поставить памятник нашему земляку-профессору, за перевод ценных текстов с древнееврейского. Где он, этот памятник? Ау!

Трактирщик прорубил дыру в потолке своего трактира, чтобы постояльцу поступал теплый воздух. Но, – о случай! – новый попечитель учебного округа, только что переименованного в Белорусский (ранее – Вильненский), некто Григорий Иванович Карташевский (родственник писателя Аксакова), замечает одаренного студента. И, за казенный счёт, на средства Белорусского учебного округа, отправляет на учебу в Московский университет.

Далее будут карьера, переводы, регалии, звания и должности – всё то, что сделало его знаменитым и выдающимся. Перед его гением будут снимать шляпы виднейшие филологи того времени. Но нас интересует ещё один «белорусский» нюанс его московской жизни.

Коссович по поручению декана написал статью о «шляхетской литературе». Статья получилась длинной и требовала (по мнению того же декана!) сокращения. Сокращать поручили племяннику декана (будь он не ладен!), который по-польски только и знал «пше прошу, пани». Сократил. Одна фраза получилась такой: «Красицкий являет собой прекрасное ожерелье, наброшенное на голую шею всей польской поэзии». Комментарии излишни. Коссович назвал редактора придурком. Но тот оказался придурком мстительным. Коссовича повязали прямо в столовой… Впрочем, имена аристократов-заступников уже упоминались: дело «замяли».

Изучая иноземные языки, Каэтан Андреевич не давал в обиду родной белорусский. Вот его фраза в комментариях к его же статье: «Замечу, кстати, что белорусский диалект вовсе не литовский, как многие ошибочно утверждают, и не тот, который был в письменном употреблении в XVI столетии. Потому что белорусский язык есть нечто иное, чем польский язык с русскими формами… Равным образом его нельзя считать и русским…»

Тайный советник, доктор сравнительного языкознания, академик, равному которому не было в ученых кругах мира, яркий талант, рожденный на белорусской земле и упокоившийся в 1883 году на Смоленском православном кладбище Петербурга, Каэтан Андреевич Коссович является величиной планетарного масштаба. Но на всей планете не нашлось места для мемориальной доски, памяти нашего великого соотечественника! Не говоря уже о памятнике на родине, на котором могли быть начертаны слова его ответа на вопрос: «Зная столько языков, кто же Вы на самом-то деле: санскритолог, семитолог, эллинист…?»

– Увы, я… белорус, обожающий свой бедный народ.

Дмитрий Рубаник

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Загрузка...