Партизанское движение на Витебщине в служебной переписке полиции

Партизанское движение на Витебщине в служебной переписке полиции

ger-rus06

Традиционно партизанское движение в Беларуси изучалось по документам БШПД (Белорусского штаба партизанского движения) и воспоминаниям участников партизанского движения. В то же время имеется значительный комплекс документов коллаборационной администрации, позволяющий увидеть партизанское движение глазами противника.

Рапорты командиров постов полиции начальникам районной полиции и рапорты последних немецким комендатурам, полицейские протоколы допросов являются ценным источником для комплексного изучения партизанского движения.
Районные и волостные отделения полиции вели активную борьбу с партизанами и поддерживавшими их гражданами. Например, Богушевская районная полиция в отчете Оршанскому СД за период с 20.04 по 20.05.1943 г. сообщала, что за это время было заведено 9 дел по политическим проступкам, из них 6 за связь с партизанами, одно дело о хранении оружия (что, по сути, вызывало аналогичные подозрения), одно разглашение тайны полиции и одно на бывшего работника НКВД. В ходе следствия по обвинению в связи с партизанами было арестовано 7 человек (13, л. 121, 123).
14 апреля 1943 г. следователь Сенненской районной полиции дал заключение по доносу гражданина. Житель д. Ноженьки Горинецкой волости обвинил двух односельчан в связи с партизанами. Обвиняемые, якобы, планировали пригласить в гости начальника Горинецкого отделения полиции, напоить его, отнять оружие и уйти в отряд (причем вместе с обвинителем). На момент рассмотрения доносчик и обвиняемые находились в Сенненской тюрьме (11, л. 82). Желающие поступить на службу в полицию указывали в заявлениях, что не имели связи с партизанами или даже скрывались от них (4, л. 2, 4-9).
Партизанские деревни регулярно становились объектами грабежей для немцев и полиции. Борьба с партизанами и сочувствующими им гражданами принимала характер тотального уничтожения, в ходе которого страдали и лица, не общавшиеся напрямую с партизанами и проживавшие на территориях, подконтрольных оккупационным властям. Руководители коллаборационных структур практически не контролировали действия полицейских в ходе акций устрашения.
Начальник Городокского района в приказе от 27.01.1942 г. доводил до сведения подчиненных, что все партизанское имущество подлежит конфискации и будет служить для оказания помощи лицам, пострадавшим от партизан (1, л.11). 6.03.1942 г. был издан приказ начальника Городокской районной полиции, в котором отмечалось, что наблюдается присвоение полицейскими ценностей у арестовываемых лиц во время антипартизанских акций и избиение задержанных. Констатировалось, что подобное имеет место и при обращении с мирным населением, с которым полицейские обращаются грубо и оскорбительно. Нарушителям угрожали строгим наказанием вплоть до расстрела (9, л. 24).
Приказ не возымел действия, и 3.08.1942 г. начальник Городокской полиции в очередной раз в категорической форме приказал подчиненным прекратить сжигать чьи бы то ни было постройки и изымать скот у мирного населения независимо от того, где бы оно ни проживало. Очевидно, что полицейские проводили массовые реквизиция, не выясняя связи конкретных граждан с партизанами.
Санкционировалось только изъятие скота, причем конфискацию надлежало оформлять специальным актом, передаваемым вместе с конфискованным скотом и имуществом в районное управление полиции (8, л. 2; 9, л. 26). Запрет сжигать постройки граждан, ушедших в партизаны, объяснялся дефицитом жилого фонда, поскольку в освободившихся домах размещались беженцы и лица, лояльные к оккупационным властям.
В отдельных случаях полицейские могли подвергаться санкциям за нарушение приказов. Например, 1710.1942 г. по приказу начальника Городокской районной полиции двое полицейских были приговорены к аресту на 14 суток с отбыванием в воскресные дни за участие в грабеже имущества, принадлежавшего партизанам (9, л. 16). Следователь Толочинской районной полиции расследовал по заявлению жителей д. Волковичи действии 153 отряда полиции, забравшего 5.04.1944 г. у крестьян 8 лошадей хлеб и вещи. В протоколе допроса командира отряда деревня Волковичи была обозначена как «партизанская». Командир отряда (уроженец Челябинской области) показал, что его отряд реквизировал у жителей партизанской деревни только сено, отрицая факт реквизиции остального.
Аналогичные показания дал полицейский (уроженец Смоленской области), в результате следователь районной полиции направил дело фельджандармерии (12, л. 11, 12, 14). Подобные действия полицейских в партизанской деревне были обычной практикой, к тому же некоторые полицейские не являлись местными уроженцами и не были склонны проявлять милосердие к населению в районе партизанской активности, тем более что случаи наказания полицейских были редкими.
Жестко действуя в отношении граждан, связанных с партизанами, полицейские могли не интересоваться, на самом ли деле конкретный гражданин сочувствует им, и подвергали репрессиям лиц, лояльных к оккупационным властям. Богушевское районное управление 18.06.1943 г. жаловалось местной комендатуре на действия отряда по борьбе с партизанами, бойцы которого ограбили в апреле месяце жителя пос. Я ново Будской волости, у которого была забрана корова, 300 кг зерна, одежда и мануфактура, а сам пострадавший был арестован. В письме сообщалось, что гражданин происходит из репрессированной Советской властью семьи (отец раскулачен, брат арестован НКВД) (13, л. 78).
Аналогичным образом действовали и немцы, причем производимые ими экзекуции могли порой вызывать возмущение даже у сотрудников полиции. Начальник Сенненской районной полиции в рапорте коменданту Сенно от 21.07.1943 г. жаловался на действия немецкого фельдфебеля, по распоряжению которого был произведен расстрел семи человек, в том числе трех женщин, троих детей в возрасте от 14 до 16 лет и ребенка 4 лет. Причиной расстрела стало то обстоятельство, что якобы дети носили в лес самогон для партизан, но на допросе дети отрицали этот факт.
Начальник полиции обращал внимание на то, что фельдфебель не имел полномочий самовольно производить расстрел, в особенности детей, и просил провести расследование по данному факту (14, л. 370). Сотрудник Мошенского отделения доносил начальнику Сенненской полиции, что 17.07.1943 г. немецкий отряд произвел очистку д. Великое Село от партизан, в ходе которой были не только сожжены дома партизан, но и пострадали постройки полицейского. Всего было сожжено 15 домов, из которых только 4 принадлежали партизанам. Также были арестованы граждане, которые, по мнению полицейского, не имели связи с партизанами, в том числе его родственники, пострадавшие от партизан (14, л. 110, 110 об.). Справедливость заявленных сведений проверить сложно, но можно допустить, что немцы в ходе акций устрашения проводили тотальные репрессии, не пытаясь выявить действительно связанных с партизанами лиц.
Рапорты полиции и донесения волостных управ иллюстрируют масштабы акций возмездия партизан по отношению к сотрудникам коллаборационной администрации и полиции. В ряде случаев жертвами партизанских акций становились не только служившие оккупантам мужчины, но и члены их семей. Немцы и полицейские, как правило, жестоко расправлялись с семьями партизан и сочувствующими им гражданами, и, естественно, что в ряде случаев партизаны отвечали им тем же, тем более что в сельской местности граждане знали, кто именно из полицейских участвовал в репрессиях против партизанских семей, и партизаны совершали акты возмездия.
Стариничская волостная управа сообщала начальнику Сенненской полиции, что партизаны убили жену и дочь полицейского и запретили их хоронить, сказав, что «кто похоронит, через день будет похоронен сам» (14, л. 16). В рапорте Сенненской полиции коменданту от 22.12.1942 г. сообщалось о нападении партизан на д. Алексиничи в ночь с 16 на 17.12.1942 г., в ходе которого были застрелены или сожжены 21 полицейский и 17 чел. родственников (в рапорте значатся жены и дети) (14, л. 1). В другом рапорте начальник полиции сообщал, что вечером 4.03.1943 г. отряд партизан численностью 60-70 чел. вошел в дер. Папино Сидорничской волости, убив брата начальника отделения полиции, полицейского и двух женщин, привезенных из Великого Села (очевидно, эвакуированные члены семей полицейских.) (14, л. 17).
12 августа1942 г. начальник Сенненской полиции со ссылкой на бургомистров Алексиничской и Сидорничской волостей сообщил местной комендатуре, что партизаны ежедневно бывают в разных деревнях этих волостей, реквизируют скот, а 11.08.1942 г. партизаны, окружив д. Великое Село, потребовали указать им семьи граждан, уехавших в Германию, и просил прислать отряд для организации засады (14, л. 47). Застодольское волостное управление сообщало Богушевскому районному управлению, что в ночь с 13 на 14 июля 1943 г. была уведена партизанами жительница д. Биково, мать полицейского, труп которой позднее был найден зарытым в землю (женщина была найдена с выколотыми глазами, застреленная из автоматического оружия). Проведенное полицией следствие установило, что гражданка была убита якобы за то, что принесла в полицию письмо от партизана, сдавшегося Богушевской жандармерии (13, л. 124, 124 об.).
Родственники коллаборационистов апеллировали к местной администрации с просьбой об оказании материальной помощи, используя как аргумент факт репрессий со стороны партизан. 8.12.1942 г. на имя начальника Толочинской полиции поступило заявление гражданина, чей сын служил в отряде по борьбе с партизанами и погиб. Гражданин просил освободить его от сдачи натурального налога ввиду сложного материального положения (семья 8 душ, малый урожай). Просителю была предоставлена скидка в размере 70% налога (3 л. 32, 32 об.).
Для получения пособия вдовы полицейских, помимо прошения, предоставляли в финотдел районной управы специальную анкету, в которой указывались персональные данные погибшего, звание, дата и обстоятельства смерти, оклад, персональные данные вдовы, количество несовершеннолетних иждивенцев, имеется ли у семьи имущество и источники доходов, а также имеют ли вдова и дети арийское происхождение (в данном контексте нееврейское) (11, л. 109, 109 об.).
За период с осени 1942 г. по 14.04.1944 г. специальная комиссия Сенненской районной управы рассмотрела заявления родственников граждан, погибших от партизан, и констатировала, что за это время партизанами были убиты 48 человек, среди которых 22 начальника отделений и чинов полиции, 11 крестьян (в том числе женщины), 3 волостных бургомистра, 3 сельских старост, 2 секретаря волостных управ, шофер районной управы, заведующий мельницей, директор льнозавода, агроном земельного отдела, маслодел, монтер телефонной сети и заведующий школой.
Согласно постановлениям начальника Сенненской районной управы от 24.12.1942 г., 23.03.1943 г., 4.05.1943 г. и 5.05.1944 г. тридцати трем гражданам (родители, вдовы и дети погибших) была оказана единовременная материальная помощь в размере 1000 руб. и выделено ежемесячное пособие в размере от 60 до 300 руб. в зависимости от количества несовершеннолетних иждивенцев (2, л. 5, 11, 20; 7, л. 6, 10-12, 14, 16, 17; 10, л. 74).
Напуганные масштабами партизанских акций в апреле 1943 г. полицейские Клюковской волости ходатайствовали перед начальником Богушевского района и далее перед комендатурой о разрешении перевезти свои семьи в волостной центр, где размешались казармы полиции (13, л. 96). Партизанская угроза вынуждала полицию ходатайствовать о довооружении.
Начальник Сенненской районной полиции 24.04.1943 г. ходатайствовал перед ортскомендатурой о выдаче командиру Алексиничского участка полиции, вдобавок к имеющемуся у него пистолету, винтовки на основании того, что в зоне его ответственности оперируют партизаны, приходящие в Сенненский район из Будской и Каковчинской волостей Богушевского района (14, л. 272).
Полиция следила за перемещением партизанских подразделений, и в рапорте приводился подробный список деревень с информацией, какие в них размещаются отряды и из каких бригад. В рапорте от 27.11.1942 г. со ссылкой на донесения из Алексиничской и Сидорничской волостных управ сообщался ежедневный маршрут передвижения партизанских групп, появлявшихся все чаще, а также сообщалось о том, что партизанами 20.11.1942 г. были перехвачены посыльные, везшие корреспонденцию из волостной управы в Сенно (14, л. 18).
На основании сообщений начальников отделений и участков полиции по состоянию на 13.06.1943 г. в Сенненском районе дислоцировалась группа Суворова численностью 250-300 человек (севернее Сенно), которая минировала дорогу и подрывала мосты на участке Сенно — Мощены. В районе действовала группа Леонова (600-700 человек), партизаны которой часто бывали в Чашникском районе. 4 отряда бригады Алексеева (1000 человек) занимали 12 деревень района, причем сообщалось о нахождении в районе самого комбрига. О группе комиссара Борисова Сенненская полиция сведении не имела.
В части Немойтянской и Белицкой волости, на территории почти всей Рясненской волости и частично в Толочинском районе размещался Смоленский полк Садчикова численностью 1500-1800 человек. В семи деревнях района дислоцировалась Заслоновская бригада численностью 600-700 человек и некоторое количество недавно мобилизованных местных жителей. Сообщалось о прибытии в район группы партизан из Лепельского района, которые перед этим напали на д. Тепляки Богушевского района, где находилась Застодольская волостная управа (было сожжено 5 домов полицейских). Отмечалось появление групп партизан из числа местных жителей (14, л. 84).
В рапорте от 15.12.1943 г. Сенненская полиция сообщала, что Ходчанская волость была в основном свободна от партизан по причине дислокации здесь немецких частей, и только некоторые деревни периодически посещают мелкие группы партизан, оставшиеся после отхода в южном направлении бригад Алексеева и Кириллова. В восточной части Мощенской волости фиксировались небольшие группы партизан тех же бригад, в основном состоявшие из местных жителей и перебежчиков из полиции и РОНА Каминского. Ряд деревень северо-западнее Сенно был занят тремя отрядами бригад Леонова, 2-й Заслонова и Алексеева.
Отряд 2-й бригады Заслонова активно минировал дорогу Сенно Павловичи (поданным полиции, мины изготавливались в двух деревнях) и уничтожал телефонную связь; отряд бригады Алексеева минировал дорогу на Бешенковичи. Фиксировалась дислокация Смоленской бригады, высказывалось предположение, что бригада Алексеева прибыла на Сенненщину из Чашникского района; сообщалось об отходе 1-й бригады Заслонова в южную часть района под давлением немцев. Начальник полиции не располагал сведениями о ситуации в Алексиничской, Сидорничской, Рясненской волостях (14, л. 189, 189 об.).
Фиксировалось передвижение не только крупных отрядов и бригад, но даже мелких групп партизан. В одном из рапортов сообщалось, что в ночь с 10 на 11.03.1943 г. в д. Серкуты Немойтянской волости Сенненского района ночевали 9 партизан (6 местных жителей, ночевавших волости у своих родственников, и 3 приписника). Сообщалось, что эти граждане ушли в партизаны осенью 1942 г. (14, л. 20). Указание в рапорте факта ночевки партизан именно у родственников свидетельствует о том, что позднее кто-то из жителей деревни сообщил об этом полиции.
Рапорты начальника полиции коменданту основывались на донесениях как командиров постов полиции, так и волостных бургомистров. В рапорте коменданту от 25.06.1943 г. на основании донесения волостного бургомистра и начальника полицейского участка описывалось положение Ходчанской волости. Из рапорта следовало, что партизаны взяли волостной центр в полукольцо (сообщалось о двух партизанских подразделениях по 1000 чел. каждое, группы которых заняли ряд деревень), и бургомистр ежеминутно ожидал нападения партизан и просил немедленно прислать подкрепление или разрешить эвакуацию волостной управы в Мощены под охрану полицейского гарнизона (14, л. 174). Приводимая численность партизан, возможно, значительно преувеличена, но рапорт демонстрирует страх коллаборационистов перед партизанами.
Служебная переписка полиции иллюстрирует идеологическое противостояние оккупационных органов власти и партизан. В рапорте Сенненской полиции коменданту от 2.08.1943 г. описывается интересный случай. Мать двух полицейских была захвачена партизанами и увезена в штаб бригады, через некоторое время была отпущена домой, и через нее сыновьям было послано две газеты «Большевистская трибуна» и 2 листовки с целью пропаганды среди полицейских. Воздействовать на полицейских не получилось, и пропагандистские материалы были отправлены в комендатуру (14, л. 225).
Попытки воздействовать на полицейских и добиться их перехода к партизанам периодически имели успех, тем более, что полиции служили не только антисоветски настроенные граждане, но и люди, дезориентированные военной обстановкой и желавшие перейти на сторону движения сопротивления, а также попавшие в полицию принудительно.
Очевидно, руководство оккупационных структур и полиции пристально следили за действиями и настроениями полицейских, периодически принимая меры по нейтрализации неблагонадежных элементов. Один из волостных бургомистров докладывал 20.06.1942 г. начальнику Сенненской полиции, что карательным отрядом по подозрению в связи с партизанами был арестован полицейский, но вскоре был отпущен, после чего он, его брат и другие граждане ушли в партизаны. Бургомистр просил немедленно прислать карательный отряд для уничтожения партизан, которые каждую ночь приходили в деревни и реквизировали лошадей и повозки (14, л. 14).
В рапорте начальника Сенненской полиции коменданту от 4.03.1943 г. сообщалось о переходе на сторону партизан начальника пункта полиции Мощены — Мост, который унес с собой винтовку, револьвер, ракетный пистолет с 9 ракетами и сумку с патронами. В рапорте сообщалось, что незадолго до этого перебежчик вместе с фельдшером поехал в д. Великое Село, где произошла встреча с партизанами. Фельдшер позднее возвратился домой и ничего не рассказывал о встрече, очевидно, являясь ее организатором. Арестованная по приказу комендатуры жена полицейского ничего сообщить не смогла и, по мнению начальника районной полиции, была не в курсе его планов, поскольку, будучи его третьей женой, жила с ним в браке недолго (14, л. 107).
10.08.1943 г. начальник Сенненской полиции получил сообщение от командира Ходчанского участка о том, что накануне трое полицейских (жители дер. Новоселки) ушли в партизаны, причем один из них недавно прибыл из школы Службы порядка в Сенно. В связи с этим командир участка и волостной бургомистр просили увеличить немецкий гарнизон на 10-15 человек (14, л. 193).
При попытке уйти в партизаны 6.04.1943 г. был смертельно ранен сотрудник полиции Белицкой волости Сенненского района и арестован житель земского двора Белица, передавший ему письмо от партизан и сагитировавший на победу (14, л. 363). Приметы полицейских, ушедших в партизаны, пере давались в комендатуру (14, л. 232).
Донесения волостных бургомистров начальникам районы; управ содержат описания партизанских акций. Росскоселецкт волостной бургомистр докладывал начальнику Оршанского рай она, что в ночь с 23 на 24 октября 1942 г. пост полиции в д. Росский Селец вступил в бой с партизанами, в ходе которого от огня партизан погиб полицейский, но, судя по оставленным партизанами следам, у них также имелись убитые или раненые. На месте боя партизаны оставили двух лошадей с упряжью. Количество нападавших оценивалось в 25-30 чел. Известил полицию о появлении партизан 12-летний житель деревни (5, л. 64).
Волостной старшина одной из общин Оршанского района сообщал районной управе, что 6.11.1942 г. партизаны вошли в д. Новое Хоробрево, напав на размещенную там команду военнопленных во главе с немецким офицером. Двое караульных военнопленных были убиты, а партизаны ушли в направлении д. Слобода Мошковской волости (5, л. 63). Судя по всему, нападение было произведено на военнопленных, добровольно работавших при немецкой воинской части.
Начальник полиции Кудаевской волости в письме к начальнику Оршанской районной полиции описывал попытку нападения на него партизан. С его слов, возвращаясь 22.10.1942 г. в д. Соловье, он заметил трех незнакомых людей, но, имея при себе всего три патрона, поспешил домой, где подвергся нападению незнакомцев. Начальник полиции выстрелил в одного из них через окно, партизаны открыли ответный огонь, но не попали, после чего он привел помощь. На месте происшествия был обнаружен труп нападавшего, идентифицированного как военнопленный-приписник (6, л. 1).
В рапорте начальника Сенненской районной полиции коменданту Сенно сообщалось, что 27.06.1943 г., что ночью с 26 на 27 июня одна группа партизан в 20-25 человек обстреляла зажигательными пулями опорный пункт полиции Горивец, другая группа партизан в 40-50 человек пыталась войти в д. Ледынец, но была отброшена к д. Великое Село силами полиции из опорного пункта Мощены Мост (14, л. 98). Естественно, что проверить предоставляемые полицией сведения о количестве участвовавших в нападении партизан и исходах боев было сложно, и к количеств) партизан, указываемых в полицейских отчетах, следует относиться критически.
Рапорты командиров отделений полиции свидетельствуют, что не только сельские жители, но и некоторые старосты деревень поддерживали партизан. В рапорте коменданту Сенно от 24.09.1942 г. один из командиров полиции отмечал, что в период с 18 по 23.09.1942 г. партизаны приходили в деревни Пустынской волости. В частности, 22.09.1942 г. были в деревне Путица, где собирали продукты, и ушли из деревни в тот же день. Однако сельский староста, который общался с партизанами, не сообщил о них, несмотря на то, что на расстоянии 1,5-2 км размещались два опорных пункта полиции. О появлении партизан староста доложил только спустя сутки. Тогда же партизаны приходили в д. Рудковщина, староста которой также не сообщил о них полиции. Вопреки должностным обязанностям старосты или не сообщали о партизанах вовсе или сообщали тогда, когда полиция не смогла бы их обнаружить (14, л. 87, 87 об.).
Служебная переписка полиции является ценным источником, дополняющим имеющуюся документальную базу по партизанскому движению. Документы иллюстрируют боевую активность партизан, позволяют проследить боевой путь конкретных подразделений в определенный временной промежуток, характеризуют ожесточенное вооруженное и идеологическое противостояние партизан и полицейских.

Источники и литература
1. Баланс предварительного расчета урожая Государственный архив Витебской области (ГАВО). Ф. 2123. Oп. 1. Д. 1.
2. Заявления граждан об оказании помощи, члены семей которых погибли в борьбе с партизанами ГАВО. Ф. 2081. Oп. 1. Д. 2.
3. Заявления и жалобы от населения бургомистрам волости ГАВО. Ф. 2134.-Оп. 1.-Д. 12.
4. Заявления начальнику Бешенковичской районной стражи ГАВО. Ф. 2083. Оп. 1.-Д. 13.
5. Документы о работе Оршанского районно-городского управления стражи (ОД) ГАВО. Ф. 2092. Oп. 1. Д. 1.
6. Общая переписка об арестах, штрафах, наказаниях и поощрениях ГАВО. Ф. 2092. Oп. I. Д. 96.
7. Отношения, заявления от граждан об оказании им помощи и принятии их на работу, анкеты работников районной управы и др. ГАВО. Ф. 2081. Оп. 1.Д.7.
8. Отношения начальника районного управления бургомистру волости и списки граждан волости ГАВО. Ф. 2086. Oп. 1. Д. 9.
9. Приказы районной полиции ГАВО. Ф. 2084. Oп. 1. Д. 3.
10. Приказы, циркуляры, распоряжения, постановления, списки беженцев ГАВО.-Ф. 2081.Оп. 1.Д. 14.
11. Протоколы допроса, ведомости на выдачу зарплаты работникам охраны порядка, личные анкеты, докладные, заявления от граждан о принятии их на работу, справки о работе и другие документы ГАВО. Ф. 2150. Oп. 1. Д 2.
12. Различные заявления граждан о пропаже вещей, протоколы допросов и др. ГАВО. Ф. 2078. Oп. 1. Д. 5.
13. Списки, ведомости на выплату зарплаты сотрудникам учреждений Богушевского района, сведения о действиях партизан ГАВО. Ф. 2087. Оп. 2.Д. 10.
14. Списки полицейских и рапорта командиров службы порядка Сенненского района за 1943 г. ГАВО. Ф. 2150. Oп. 1. Д. 6.

Цит. по: Гребень Е.А. Партизанское движение на Витебщине в служебной переписке полиции Віцебшчына ў гады Вялікай Айчыннай вайны: зб. навук. арт. / склад.: А.А. Крыварот (і інш.); рэдкал.: А.А.Каваленя (гал. рэд.) (і інш.). — Мінск: Беларуская навука, 2015.

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. Операцией в Алексиничах руководил мой дед, за что был представлен к ордену «Красной Звезды», но получил медаль «За Отвагу». По его рассказу полицаи что-то праздновали и были в сильном опьянении.

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Загрузка...